Арабская революция 2011 года. Ликбез

Автор: К. Тирский, Социалисты Томска

bahrain03.jpg В декабре 2010 года в тунисском городке Сиди-Бузид полицейские отобрали у уличного торговца тележку с фруктами. В администрации города не стали слушать его жалобы и выгнали на улицу.

Доведённый до отчаяния, 26-летний Мухаммед вернулся к зданию мэрии с бензином и поджёг себя. Через месяц президент Туниса оказался вынужден бежать из страны, а  через пару месяцев – по всему арабскому миру полыхали революции.

Общие требования этой революции – хлеб и свобода. Протесты, начавшиеся с выступления против ухудшающегося положения рабочих, мелких собственников, крестьян и прочих низших слоёв ближневосточного общества, очень быстро стали обрастать политическими требованиями.

«Хлеба и Свободы!»

К концу первого десятилетия 21 века во всех арабских странах, охваченных теперь народными волнениями, сложилась во многом схожая ситуация. Все эти страны (даже те, что ранее проводили социалистические эксперименты, как «народная» и «социалистическая» Ливийская Джамахирия) к этому моменту оказались прочно включены в мировой рынок, а внутренняя экономика активно либерализировалась.

Поскольку подобные реформы противоречили интересам большинства трудящегося населения этих стран, интересы правящей элиты надо было как-то защищать: во внутренней политике усилились авторитарные тенденции и игра на сохранении и подогревании розни между разными группами трудящихся. Причём чаще всего использовались оба этих инструмента – авторитарная власть сосредотачивалась в руках одной этнической или религиозной группы, а среди отчуждённого от власти простого народа поддерживались религиозные, национальные и прочие противоречия. Хотя иногда приоритет отдавался лишь чему-то одному – как в Ливане, где нет одиозного диктаторского режима, но вся система представительной власти построена на закреплении и углублении межобщинных различий.

Всё это обусловило картину ближневосточной революции: включённые в международную экономику страны попали под удар мирового кризиса 2008-2009 годов, а капиталистическая экономика внутри страны и прорыночно ориентированная внутренняя политика означала, что вся тяжесть этого кризиса ляжет на плечи рядового рабочего, торговца, селянина, служащего – что и произошло. Сочетание рыночной экономики и бюрократического авторитаризма в политической сфере в результате даёт насквозь коррумпированные диктаторские режимы, защищающие интересы правящего клана и его местных и зарубежных спонсоров от собственных граждан. Поэтому, когда положение простого народа стало невыносимым и вылилось в уличные выступления, он практически сразу перешёл от требования хлеба и работы к протестам против прогнивших режимов. А поскольку ситуация во всех ближневосточных странах оказалась в общем схожая – революция быстро начала распространяться по региону, а культурная и историческая близость арабских государств только облегчала и ускоряла это распространение.

«Али-Бабу прогнали, но сорок разбойников ещё остались!»

В общих чертах охваченные народным подъёмом страны можно разделить на три группы. Первая группа – это авангард процесса, Тунис и Египет. Здесь действительно можно говорить о народной революции – и в первую очередь благодаря значительному участию в протестах рабочего класса этих стран. В ответ на соглашательство лидеров оппозиционных партий (в том числе и компартий) и профсоюзов, население организуется в народные комитеты, рабочие активисты оттесняют продажных профбоссов от руководства организациями, создают в своих кварталах отряды охраны порядка вместо коррумпированной старой полиции. В Тунисе берутся под контроль предприятия, управлявшиеся членами бывшей правящей партии, в некоторых случаях работники сами открывают отчётность своих компаний и проводят расследования против своих бывших начальников, уличают их в коррупции и уклонении от налогов. В результате, в Тунисе и Египте сложилась ситуация фактического двоевластия: есть власть переходных правительств и есть власть улиц и площадей.

Олигархия, генералы, бюрократия Туниса и Египта, а также их западные коллеги пытаются взять ситуацию под контроль и, если повезёт, – извлечь какую-то выгоду для себя. «Официальные» временные правительства представляют собой мешанину из деятелей старого режима (политиков и генералов), статусной (либеральной и исламской) оппозиции и ставленников иностранного капитала. Когда народ только собирался на улицах, когда полиция и армия разгоняла протестующих, когда было ещё неясно кто выйдет победителем – нынешние министры предпочитали помалкивать и выжидать. Теперь они объявили себя революционерами, более того – начинают разгонять с площадей и обвинять в противодействии революции тех самых демонстрантов, от имени которых говорят. В интересах этих сил только верхушечные перестановки, передел национальных богатств в узком кругу местной и иностранной «элиты». Ни существенная демократизация режима, ни освобождение производства от диктатуры рынка, ни поддержка городской и сельской бедноты, ни допуск рабочих к контролю над предприятиями – ничего из того ради чего делались тунисская и египетская революции в их интересы не входит. Хотя они и вынуждены будут пойти на небольшие уступки.

Таким образом, если египтяне и тунисцы хотят добиться тех целей, которые они ставили перед собой, выходя под дубинки полицейских и приклады солдат, им придётся идти на конфликт с так называемыми «временными правительствами», составленными из представителей правящего класса. Когда с треском рухнули правительства – революция только началась. Теперь перед этими народами стоит задача не дать новым мубаракам и бен али усесться себе на шею. Кто победит: народные комитеты, профсоюзы и отряды самообороны или полиция, армия и бюрократический аппарат? Поверят ли граждане демагогам в новых правительствах? Ответы появятся в ближайшем будущем: «революционные» генералы уже давали приказ стрелять по толпе в Египте – фактически, противостояние началось.

«Гуманитарная итервенция»

Если первая группа среди охваченных протестами стран – авангард движения, то вторая – его арьергард. Страны, в которых возможность прогрессивных общественно-экономических и политических изменений уже упущена. В первую очередь, это Ливия.

В силу местных особенностей о начальном этапе ливийских событий до сих пор известно крайне мало. Вполне возможно, поначалу действительно имели место какие-то народные протесты – регионального или даже общенационального масштаба. Но как бы то ни было, слабость и неорганизованность ливийского рабочего класса привели к тому, что среди оппозиции режиму Каддафи просто некому озвучить требования, отвечающие потребностям простого народа всей страны. Но раз восстание всё же началось и кому-то надо им руководить, на первых ролях оказалась традиционная оппозиция в лице Национального Фронта Спасения Ливии, который преследует эгоистичные цели своих лидеров и спонсоров. Отсутствие действительно демократических устремлений у повстанцев косвенно подтверждается и той лёгкостью, с которой отдельные деятели каддафистского режима переходят на их сторону.

Поскольку руководимые НФСЛ повстанцы неспособны выдвинуть требований, разделяемых по всей стране, а массовая база им необходима – их программой становятся обещания расквитаться с прежней элитой и улучшить положение жителей поддержавших восстание областей. В ливийских условиях это означает межплеменной конфликт. Межэтническая гражданская война – свершившийся и, видимо, уже необратимый факт. А после того, как руководство повстанцев обратилось за помощью к европейским интервентам – оно окончательно похоронило последние возможности для прогрессивных изменений в Ливии.

«Мы — не сунниты, не шииты, мы требуем свободы!»

Третья – и самая большая – категория стран это: Бахрейн, Саудовская Аравия, Йемен, Иордания, Марокко, Алжир, Ливан, Сирия и прочие. Какие-то из них (как, например, Йемен, где отставка президента вопрос уже решённый) по масштабу событий и уровню выдвигаемых требований приближаются к первой группе, какие-то рискуют оказаться в тупике: в некоторых странах протесты выдыхаются, не добившись существенных перемен, или скатываются к противостоянию коррумпированной власти и сомнительных оппозиционных деятелей.

В основной же массе этих стран процесс находится в начальной стадии и не обрёл ещё определённого лица. Здесь есть и борьба религиозного большинства против угнетения со стороны привилегированного меньшинства (Бахрейн), и требование секуляризации общественной и политической жизни (Саудовская Аравия), и протест дискриминируемых этнических меньшинств (Йемен). Но везде – требование хлеба и свободы, работы и демократии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*