Кин-дза-дза и дивный новый мир

645167793 Приспичило пересмотреть Кин-дза-дзу. И вот тут, через 25 уже лет, до меня дошло, о чем, собственно говоря, этот фильм.

То есть Данелия наверняка ничего такого не думал и в виду не имел. Но как-то так вышло.

Вообще интересно смотреть эти предперестроечные фильмы. Полные предчувствия гражданской войны.

Тогда было непонятно, воспринималось как сатира, скорее, на СССР. Хотя смысл в этом случае не вполне складывается, однако тогда была такая ситуация, что можно было разбрасывать уже чистые листочки бумаги — "и так всем все ясно", раз плохое, значит, про СССР.

А фильм на самом деле пророческий получился. Ключевая фраза там — фраза пацака Би, "Общество, где нет цветовой дифференциации штанов, не имеет цели".

Дядя Вова и Гедеван в то время мне казались обычными людьми, современниками, смешными, убогими совками, хотя и не лишенными благородства.  Сейчас же я вот смотрю на это и понимаю, что они — как пришельцы из светлого будущего. Даже не верится, что такие люди бывают.37171374

Они открытые и красивые. Ведут себя с достоинством. Чтобы заставить их "делать ку", вести себя внешне как плюкане, требуется жесткое и длительное внушение. Но внутренне они так плюканами и не становятся, до конца ведут себя благородно, страсть плюкан к деньгам дядя Вова открыто высмеивает — но тем не менее не может бросить в беде Би с Уэфом, которые не раз кидали землян.

Они совершенно лишены национализма по отношению друг к другу; "оголтелый расизм" плюкан Гедевана глубоко возмущает. Ведут себя как братья — старший и младший, причем это братство и ответственность друг за друга возникают мгновенно, как только они вдвоем оказываются в беде. Гедеван беспокоится о будущем науки — тырить вещи, конечно, нехорошо, но ведь он не загнать эти вещи на рынке собирается, а передать в ЮНЕСКО!

То есть с нашей сегодняшней точки зрения по сравнению с плюканами советские люди — просто представители Светлого Будущего. А ведь это нормальные, реальные люди того времени. Средние, не лучшие и не худшие.

Би с Уэфом при этом несколько раз, настойчиво — то есть явно не случайно — повторяют: ну и отсталая у вас планета! Дикари! И воду еще на лутц не перевели, и леса еще есть, и порядочные люди. Дикари! И с жаром объясняют смысл своей жизни — про дифференциацию штанов. Это важно!

Мы тогда воспринимали это со смехом, а на самом деле это совершенно точное предсказание будущего:

Уэф: а как у вас определяют, кто кому должен кланяться?
Дядя Вова: Ну это на глаз.
Уэф: Дикари!… вот смотри: тот, у кого много чатлов есть, получает желтые штаны, и ему пацаки должны не один, а два раза кланяться. А тот, у кого очень много чатлов — имеет малиновые штаны, и ему не только пацаки, но и четлане должны кланяться, и эцилопп его не имеет права по ночам бить!

Через несколько лет нам начнут объяснять, что мы дикари. Весь цивилизованный мир, живущий по рыночным законам, знает по совершенно четким признакам, кому надо кланяться — именно тому, у кого много чатлов. А мы все еще на глаз определяем!

И разве мы не слышали — "у нас нет цели, только в рыночном обществе у человека есть цель"?

И у нас появилась "цветовая дифференциация штанов". Не то, что в советском обществе не было иерархии и требований кому-то "кланяться" — было, герой фильма и не отрицает. Но потом стало все совершенно цивилизованно — те, кому следует кланяться, "у кого много чатлов" — стали отличаться от обычных пацаков людей одеждой, машинами, жилищами, средой обитания, привычками… Общество обрело цель — приобретать и приумножать чатлы.

Заодно постепенно исчезли и другие признаки "дикарства" — интернационализм, дружба, благородство, честь… Здравствуй, Плюк! Кстати, и господин Пе…ну вы поняли… тоже появился.

Теперь самое интересное — насчет материально-технологического уровня галактики Кин-дза-дза.

318552386В то время все это убожество тоже воспринималось как пародия на "наше убожество". Все эти ободранные стены, вонючие колодцы, ржавые скрипучие механизмы…

Но в этой версии "сатиры на нашу действительность" чего-то не хватало.  Сейчас я понимаю, чего.

Реально цивилизация Кин-Дза-Дза — вовсе не убога. Это постиндустриальное, непредставимо развитое технически общество.  Это такой постпанк. Ржавые болты и сортир с песком — в звездолете, способном преодолеть световые расстояния за секунду.  Сегодня ты нищий артист, а завтра раздобыл спичку — и покупаешь целую планету. Причем планета стоит всего 60 чатлов, а воздух к ней — 90 чатлов.  Парадоксы рынка, вроде нищего с мобильным телефоном.

В принципе любой плюканин мог бы устроить локальный коммунизм, если у него есть немного денег или немного мозгов. Купить воду, залить планету океанами, вырастить леса, перевоспитать идиотов, в общем, создать Альфу 2,0.421335979

Но кому это на хрен надо? Уэф точно выражает высшее желание любого плюканина: "они все будут нам кланяться, а мы будем наслаждаться". Как господин Пе Же: сидеть в бассейне с водой и дергать за колокольчик своего пацака. Скучно не будет. Вся жизнь плюканина — игра. Сегодня ты в пожизненном эцихе, а завтра — на вершине. Но послезавтра тебя могут трансглюкировать, так что наслаждаться даже самыми убогими радостями будет не скучно.

Здесь Данелия со своим пророчеством перепрыгнул через ступень. Это — логическое продолжение "цивилизованного мира" в будущее. Это идеально развитый, утопический капитализм — он будет выглядеть именно так (при хорошем раскладе, конечно, если люди вообще выживут, и если все эти технологии возникнут!). То же, собственно, предполагают и западные писатели — например, Нил Стивенсон в "Алмазном веке" — безграничные материальные возможности, полная свобода, и неописуемое убожество личности.

Эти полуобезьяны могут по своим техническим возможностям преобразить целый мир, исследовать Вселенную, стать бессмертными…

Но зачем им это нужно? Их смысл жизни — борьба за чатлы, за цвет штанов и высшая идея — "чтобы мне все кланялись". Их общество не "дикарское", оно имеет цель и смысл!

А дядя Вова и Гедеван возвращаются назад, в свой обыденный мир, где сын-двоечник, за кооперативную квартиру не плачено, в МГИМО не поступить… В светлый, оказывается — а мы и не знали этого, но все познается в сравнении — прекрасный мир, которому так недолго осталось существовать.

Ку.

Источник

Страна игрушек

Страна: Германия

Жанр: драма, короткометражка

Продолжительность: 13:43

Оскар, 2009 год – Лучший короткометражный игровой фильм.

Режиссер: Йохен Фрайданк / Jochen Freidank

В ролях: Тамай Булут Öзватан, Kлаудиа Хубсчманн, Грегор Вебер, Юрген Тротт, Клаус-Юрген Стеинманн, Давид Кристиан Буннерс, Цедрик Еич, Джулия Джагер, Торстен Михаэлис, Хеике Реиченщаллнер.

Описание: Действие этой волнующей короткометражной драмы происходит зимой 1942 года в небольшом немецком городке. Маленький Генрих Майснер дружит с Давидом Зильберштейном, мальчиком из еврейской семьи, которую ждет фашистский концлагерь. Мать Генриха, чтобы уберечь сына от психологической травмы, пытается убедить его, что Давид и его семья отправляются в путешествие в далекую Страну игрушек…

 

“БРОНЕНОСЕЦ ПОТЁМКИН” СНОВА ВЫЙДЕТ В ПРОКАТ

Фильм Сергея Эйзенштейна "Броненосец Потемкин" вновь будет демонстрироваться в кинотеатрах.

Лента выйдет на экраны 14 января 2011 года. Точной информации о том, в каких странах она будет показана, нет. Однако можно предположить, что речь идет об ограниченном числе кинотеатров США.

В прокат должна выйти максимально приближенная к первоначальному замыслу Эйзенштейна версия фильма. Сообщается, в частности, что во время подготовки фильма к показу были восстановлены десятки кадров, по разным причинам отсутствовавших в предыдущих версиях. В качестве саундтрека будет использоваться музыка, написанная композитором Эдмундом Майзелем в 1926 году.

Фильм "Броненосец Потемкин" был снят Сергеем Эйзенштейном на студии "Мосфильм". Картину впервые показали в 1925 году. Лента рассказывала о восстании команды броненосца и была основана на реальных событиях 1905 года. "Броненосец Потемкин" — одна из самых известных работ Эйзенштейна. Лента неоднократно входила в списки лучших фильмов всех времен. Например, летом 2010 года журнал Empire поставил ее на третью строку в перечне из ста лучших картин.

http://kino.oboz.ua/

“СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ”, ИЛИ КОЕ-ЧТО О ФАШИЗАЦИИ СОЗНАНИЯ

Автор:   Александр Дюков

Произведения М.А. Булгакова в настоящее время настолько хорошо изучены, что представляется весьма проблематичным сказать что-нибудь новое. Так кажется на первый взгляд, однако при внимательном рассмотрении мы можем увидеть, что подавляющее большинство статей о творчестве писателя носит ярко выраженный идеологический характер. Пожалуй, особенно этот идеологический характер понимания характерен для повести «Собачье сердце».

«Повесть «Собачье сердце» отличается предельно ясной авторской идеей, — пишет Виктор Лосев. – Коротко ее можно сформулировать так: свершившаяся в России революция явилась не результатом естественного социально-экономического развития общества, а безответственным и преждевременным экспериментом; а посему необходимо страну возвратить, по возможности, в ее прежнее состояние».[1] Это писалось в перестроечные годы, поэтому простим литературоведу мысль о том, что революция может явиться «результатом естественного социально-экономического развития общества», главное здесь другое: «вернуть в прежнее состояние». Остальное – для приличия. Эти приличия не сдерживают уже Всеволода Ревича: «Анализ в «Собачьем сердце» проведен не только художественный, но, если угодно – и классовый. Деклассированные пролетарии, которым в окружающей жизни ничего не дорого, не свято, с патологической злобой уничтожали себе подобных… Прохвоста удалось вернуть в естественное для него четвероногое состояние». Кому как, а мне от такой ненависти к собственным предкам становится не по себе. Не знаю, как предки Лосева и Ревича, а мои до революции были безземельными крестьянами, жили на 16 рублей в месяц ввосьмером, и если бы не революция, не было бы у меня в роду не военных, ни режиссеров, ни журналистов, ни вообще людей с высшим образованием. Возможно, моего рода вовсе бы и не было. Возвратить в естественное четвероногое состояние! Если перед нами не социальный расизм в самой явной и откровенной форме, то что тогда социальный расизм?

Весь вопрос заключается в том, навязано ли это толкование булгаковской повести насильственно или является действительно отражением заложенных в ней идей. Вопрос этот, конечно, носит характер чистого любопытства; в настоящее время прочтение повести a-la Ревич является каноническим. Не последнюю роль в этом сыграл знаменитый (и замечательно сделанный) фильм В. Бортко – смотреть в экран легче, чем читать и думать. Но все же давайте почитаем и подумаем.

Писалась повесть, как известно, в 1925 году. Это НЭП, по выражению Ленина – «вынужденное отступление». Послевоенный быт уже устоялся, жизнь более или менее наладилась. Конечно, три года мировой войны, а потом четыре года войны гражданской даром не прошли – голодно и холодно в Москве зимой. Строчки хрестоматийные: «Иная машинисточка получает по девятому разряду четыре с половиной червонца… Прибежит машинисточка, ведь за 4,5 червонца в «Бар» не пойдешь… Дрожит, морщится, а лопает. Подумать только: 40 копеек из двух блюд, а они оба этих блюда и пятиалтынного не стоят, потому что остальные 25 копеек заведующий хозяйством уворовал». Уворовал с идеологическим объяснением: «Теперь пришло мое времечко. Я теперь председатель, и сколько не накраду – все, все на женское тело, на раковые шейки, на Абрау-Дюрсо! Потому что наголодался я в молодости достаточно, а загробной жизни не существует». НЭП…

И вот в этом хаосе и разрухе читателю является профессор Преображенский. «Этот ест обильно и не ворует, этот не станет пинать ногой, но и сам никого не боится, а не боится потому, что вечно сыт». Профессор в шубе «на черно-бурой лисе с синеватой искрой», на холодном ветру улиц гигантскими буквами взметается его реклама: «Возможно ли омоложение?» Островок стабильности и благополучия в море советской действительности послевоенных лет. Чисто психологически к нему нельзя не испытать симпатии: вот человек, у которого все хорошо. И конечно, квартира. «Я один живу и работаю в семи комнатах, — ответил Филипп Филиппович. – И желал бы иметь восьмую. Она мне необходима под библиотеку… У меня приемная, заметьте, она же библиотека, столовая, мой кабинет – три. Смотровая – четыре. Операционная – пять. Моя спальня – шесть и комната прислуги – семь. В общем, мне не хватает…» Каким бальзамом падало на сердце перестроечного интеллигента эти слова. Вот чего, оказывается, лишил его проклятый советский строй – семикомнатной квартиры работника умственного труда. А у Преображенского эту квартиру еще только хотят отобрать – и читатель искренне поддерживал профессора в борьбе против домкома. Когда домкомовцы с позором покидают квартиру профессора, «пес встал на задние лапы и сотворил перед Филиппом Филипповичем какой-то намаз»; такой же намаз творили многочисленные читатели повести.

Однако, если взглянуть на повесть без предвзятости, то мы увидим, мягко говоря малоприличную картину. Благосостояние Преображенского базируется не на какой-нибудь научной или производительной деятельности; он не буржуй Саблин и не сахарозаводчик Полозов. Он обслуживает тех самых людей, которые неожиданно пришли к власти и решили, что пришло их время. Вспомним:  «сколько не накраду – все, все на женское тело, на раковые шейки, на Абрау-Дюрсо». Это аспект экономический. А Преображенский на украденные деньги обеспечивает высоким чиновникам физиологический аспект. Это не производительная деятельность, это – паразитирование на воровстве новой власти. «Похабная квартирка, — думал пес, — но до чего хорошо!»

Это простое соображение почему-то никому не приходило в голову; и когда профессор Преображенский с перекосившимся лицом («лицо Филиппа Филипповича перекосилось так, что тяпнутый открыл рот») произносит свою знаменитую речь о разрухе, — никому почему-то и в голову не приходит сказать: «Вы и убили-с». Потому что милейший Преображенский по сути является соучастником целого ряда финансовых преступлений, из-за которых, в частности, в столовой людей кормят тухлой солониной. «Он бы прямо на митингах мог деньги зарабатывать, — мутно мечтал пес, — первоклассный деляга. Впрочем, у него и так, по-видимому, денег куры не клюют…»

Представим, как должны были глядеть на профессора коммунисты из профкома; как бы не относится к Швондеру, нельзя не признать его искренность. Да, именно так: «Мы, управление дома, — с ненавистью заговорил Швондер…» Ненависть, надо сказать, обоснованная. И знаменитое: «а вы не любите пролетариат» — лишь жесткая констатация факта. Швондер оказался человеком мстительным и жестоким, он сполна отмстил профессору за унижение, которому тот его подвергнул. Надо признать, что председатель домкома – весьма несимпатичная личность; в жизни от таких стоит держаться подальше.

Конечно, профессор – не откровенный «деляга»; много позже, доведенный Шариковым, он признается: «Я заботился о совсем другом, об евгенике, об улучшении человеческой породы. И вот на омоложение нарвался! Неужели вы думаете, что я из-за денег произвожу их? Я ведь все-таки ученый…» Слово «евгеника» заставляет насторожиться; естественно, в фильме Бортко оно не упоминается. Как и следующий пассаж Преображенского: «Человечество… в эволюционном порядке каждый год упорно, выделяя из массы всякой мрази, создает десятками выдающихся гениев, украшающих земной шар». Перед нами — обоснование фашизма, только не расового, а социального. Есть гении, а есть масса всякой мрази. Мразь — большинство.

Когда драматург В. Розов высказал мысль о том, что Преображенский виноват в появлении шариковых, эта идея была охарактеризована Всеволодом Ревичем как «своеобразная» и «шокирующая». Было даже заявлено, что это противоречит фактам повести и замыслу Булгакова. Неужели Всеволод Ревич не читал, например, вот этого? «Пес здесь возненавидел больше всего тяпнутого и больше всего за его сегодняшние глаза… Они были настороженные, фальшивые, и в глубине их таилось нехорошее, пакостное дело, если не целое преступление…

— Спит? – спросил Филипп Филиппович.

— Хорошо спит.

Зубы Филиппа Филипповича сжались, глазки приобрели остренький колючий блеск, и, взмахнув ножичком, он метко и длинно протянул по животу Шарика рану. Кожа тотчас разошлась, и из нее брызнула кровь в разные стороны. Борменталь набросился хищно, стал комьями ваты давить Ширикову рану… Филипп Филиппович полоснул второй раз, и тело Шарика вдвоем стали разрывать крючьями, ножницами, какими-то скобками… Филипп Филиппович вертел ножом в теле, потом крикнул: «Ножницы!»… Затем оба заволновались, как убийцы, которые спешат.

— Нож! – крикнул Филипп Филиппович.

Нож вскочил ему в руки как бы сам собой, после чего лицо Филиппа Филипповича стало страшным… Филипп Филиппович был положительно страшен. Сипение вырывалось из его носа, зубы открылись до десен. Он ободрал оболочки мозга и пошел куда-то вглубь…» Три страницы, которые невозможно читать без содрогания, позиция автора ясна абсолютно – но нет, Виктор Лосев, упорно ставит слово «злодеи» в кавычки. И, вслед за Борменталем, все повторяют: «Не имеет равных в Европе… Ей-богу!» Да уж, второго такого трудно найти.

Подойдем к делу с другой стороны. Человек подобрал с улицы пса, кормил его, ухаживал за ним – а когда подошло время, хладнокровно убил. Вся русская литература, вся отечественная духовная традиция, все рассуждения о том, что «мы в ответе за тех, кого приручили» – побоку. Когда потом чудом выживший Шариков косноязычно говорит: «Ухватили животную, исполосовали ножиком голову, а теперь гнушаются! Я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно и мои родные. Я иск, может, имею право предъявить!» – он прав как с точки зрения чисто человеческой, так и с юридической. Однако ни Преображенский, ни литературоведы этой правоты не ощущают.

Откровенно говоря, результат эксперимента профессора Преображенского симпатичен мне не более, чем сам профессор. Все отрицательные характеристики Шарикова, все его «отнять и поделить» – отвратительны. Проблема, однако, заключается в другом. «Вы стоите на самой низшей ступени развития, — перекричал Филипп Филиппович, — вы еще только формирующееся, слабое в умственном отношении существо, все ваши поступки чисто звериные… Ну вот-с, — гремел Филипп Филиппович,  — зарубите себе на носу… что вам надо молчать и слушать, что вам говорят! Учиться и стараться стать хоть сколько-нибудь приемлемым членом социального общества!» Воспитание, возможно, сделало бы из Шарикова «хоть сколько-нибудь приемлемого члена социального общества»; этого шанса, однако, ему не предоставили.

Сам Преображенский, поняв, в какую ситуацию он попал, заметно мучается. Он «московский студент, а не Шариков», воспитан в старое время и свою ответственность за созданное им существо отлично понимает, чем и терзается. Совершить убийство для Преображенского — тяжелый груз на совесть, несмотря на все его мировоззрение. Но у него есть ученик. 

Борменталь — человек уже другой эпохи. В годы Смуты он испытал многое: «Филипп Филиппович, — прочувствованно воскликнул он, — я никогда не забуду, как я полуголодным студентом явился к вам и вы приютили меня на кафедре». И теперь Борменталь четко знает, что надо делать, и никакие старорежимные ограничения для него не существуют: «Ведь в конце концов это ваше собственное экспериментальное существо». Наконец, Борменталь вооружен той самой профашистской идеологией, которую (возможно бессознательно) формулирует Преображенский — и истово верит ей. «Вы великий ученый, вот что, — молвил Борменталь, глотая коньяк. Глаза у него налились кровью». И, главное, он готов воплотить эти идеи в жизнь.

«Филипп Филиппович в ужасе метался от шкафа к кушетке. На ней, распростертый и хрипящий, лежал заведующий подотделом отчистки, а на груди у него помещался хирург Борменталь и душил его беленькой малой подушкой». Это повторное убийство (именно как убийство характеризует Булгаков обратное превращение Шарикова в собаку) оправдывается литературоведами; даже педантичная Мариэтта Чудакова считает, что «у доктора нет иной возможности выключить Шарикова из социальной жизни, куда он сам его невольно включил, начав эксперимент над природой человека».

И вот результат: «Серые гармонии труб грели. Шторы скрыли густую пречистенскую ночь с ее одинокую звездою. Высшее существо, важный песий благотворитель сидел в кресле, а пес Шарик, привалившись, лежал на ковре у кожаного дивана… Пес видел страшные дела. Руки в скользких перчатках важный человек погружал в сосуд, доставал мозги. Упорный человек, настойчивый, все чего-то добивался в них, рассматривал и пел:

— “К берегам священным Нила…”»

Образы профессора Преображенского и доктора Борменталя, встающие перед непредвзятым читателем – образы идеолога и практика идей сверхчеловека. Образы, для традиционного российского менталитета омерзительный даже больше, чем мерзопакостный Швондер и «пролетарий» Шариков. Они – всего-навсего носители хаоса, в который погрузилась страна. Преображенский и Борменталь – носители новой антицивилизационной идеи сверхчеловека. Идеи, в основе своей фашистской.

Дело, однако, даже не в этом. Современные литературоведы с завидным единодушием считают, что основная идея повести – идея о необходимости возвратить страну и народ в «первобытное состояние». Мне совсем не кажется, что это – основная идея произведения Булгакова; однако то, что она в повести все-таки присутствует – несомненно. И меня волнует другое – действительно ли эта идея в послевоенной Советской России, как нам пытаются внушить, слышалась явно и отчетливо?

Потому, что если эта идея мелькает у отдельного человека, испуганного наступившим хаосом – это одно, а если она становится символом веры какой-либо группы и начинает целенаправленно воспроизводиться – это совсем другое. Мы видели, как в конце 80-х гг. ХХ века идея о том, что народу – место у ног высшего существа (если цитировать Булгакова; преступники это выражают куда менее изящно) овладела немалой частью творческой интеллигенцией; вполне ясно, что от людей, так ненавидящих своих соотечественников, следует держаться подальше. Их сознание фашизировано. Но имело ли что-нибудь подобное место в 20-х гг. – пусть даже среди проигравших «белых»? Было ли фашизировано их сознание?

ОКОНЧАНИЕ  И ПОЛНЫЙ ТЕКСТ СТАТЬИ: http://www.obsudim.net/creation/7.htm

[1] «Собачье сердце» и статья В.И. Лосева цитируются по изданию: Булгаков М.А. Из лучших произведений / Предисл. и коммент. В. Лосева. М.: ИЗОФАКС, 1993; статья М.О. Чудаковой по изданию: Булгаков М.А Две повести, две пьесы / Послесл. М.О. Чудаковой. М.: Наука, 1991; работа В.И. Ревича по: Ревич В.А. Перекресток утопий: Судьбы фантастики на фоне судеб страны. М.: Ин-т востоковедения РАН, 1998.

ПРОКЛЯТЫЕ…

Автор: Александр Герасимов

«Души, как и пули, весят девять грамм».

Российский кинематограф выдал очередной криминальный хит — фильм «Непрощенные».

Кое-кто любит фыркать на подобные зарисовки с натуры. Интеллигентствующие снобы и прочая подобная публика заменяет глубокий анализ таких лент кликушескими воплями, усматривая в таких фильмах исключительно пропаганду криминала.

Но подобный взгляд в корне неверен. Впрочем, детально на эту тему мы побеседуем в другой раз, тогда и обсудим старые и признанные хиты этого жанра, такие, как «Бригада», «Бумер» и, особенно, «Брат».

Сейчас же речь пойдет о «Непрощенных».

Фильм брутальный. Много убийств, насилия, мата. Герои — обитатели криминального мира — мафиози, бандиты, киллеры и прочая «веселая» публика.

Конечно, нельзя отрицать — отчасти — это пропаганда. Фильм сделан красиво, в тарантиновском стиле. Его герои симпатичны своей брутальностью и, действительно как бы претендуют на то, чтобы стать образцами для подражания среди определенной части современной молодежи, даже несмотря на трагический финал и гибель всех героев фильма.

Но «нечего на зеркало пенять, коли рожа крива». Просмотр «Непрощенных» заставляет вспомнить и другие народные истины.

К примеру, «от тюрьмы и от сумы не зарекаются». Особенно, в нашем обществе, где 99% дееспособного населения не сидит только благодаря «недоработкам» карательных органов.

Вот и этот фильм в финальной точке сводит самых разных людей. Лекс, Сильвер и Лис — профессиональные проститутки, но вместе с ними — Дин и Дина и, вообще, случайный в компании Андрей.

С последнего и начнем. Фильм о жизненном пути героев, сведшем их в заброшенном театре под пули других «джентльменов удачи». И не думайте, уважаемый читатель, что вас никогда не коснется подобная судьба. Можно быть успешным клерком и будущей акулой капитала, как один из героев фильма Андрей, но… Всегда есть НО. Андрею для того, чтобы стать этой акулой, надо только жениться на дурной сороке — дочке босса, которую сам шеф активно сватает за перспективного работника. Но Андрей желает вернуть старую любовь, с которой расстался на несколько лет учебы в Москве. Но любовь эта за несколько лет превратилась в наркоманку и проститутку. И в итоге успешный клерк в порыве ревности под воздействием пьяной рефлексии совершает убийство неверной подруги. Всё дальнейшее — уже дело техники.

Надо заметить, что «Непрощенные» — фильм сложный, ведь только для того, чтобы разобраться в сюжете, его надо внимательно просмотреть 2-3 раза.

У остальных героев тоже свои истории. «Отмороженный» — киллер-стрелок — был подростком, которого терроризировал школьный хулиган. У подрывника Дина всё началось с жажды мести за убитых родителей. В Дине переплелись любовь и ненависть.

А сколько таких и подобных людей жили и живут в настоящем?

Вот, кстати, отличие «бандитского» фильма от «ментовского». В последнем, в основной массе картин, создатели напрочь лишают преступника — отрицательного героя — всех и всяких положительных черт. «Гоблинизация» таких персонажей — это как раз и есть пропаганда. Если общество начинает проглатывать «Ментов» и «Убойные отделы», то в дальнейшем проглотит и дубину полицейского террора, которая, начав гулять по спинам бандитов и убийц, непременно погуляет и по спинам обычных обывателей.

Герои же криминального кино и книг в жизни — это и ваше окружение, читатель, в реале или в потенциале. Разве что, в одном случае, если вы — вечная жертва, скот, который терпит вечные оскорбления и унижения, несправедливость и насилие, способный только жалобно блеять, такая судьба вас может и миновать. Хотя ведь и овца в определенных ситуациях может взбеситься! Но, если вы дерзнули иметь и защищать свое человеческое достоинство, тогда в данных общественных условиях драматичная судьба вас вряд ли обойдет стороной.

О фильме можно говорить долго. Несмотря на свою «отмороженность», картина поднимает очень глубокие проблемы. Любовь и предательство, честь и подлость, цель в жизни и ее отсутствие…И обо всем этом можно написать не одну страницу. Но оставлю читателю возможность самому поразмышлять над этими вечными вопросами.

«Справедливость — понятие гибкое»? Эта фраза звучит дважды в начале и в конце «Непрощенных». По ходу фильма она утверждается хотя бы тем, что жертва предательства «бандерша» Алиса все же забирает на тот свет негодяя Валика.

В реальности — к сожалению…

Что говорить?! Достаточно посмотреть на список самых богатых людей Украины, России и прочей эсенговии, чтобы увидеть самых отпетых негодяев, у которых не только руки в крови, — они искупались в крови своих жертв не один раз.

В отношении же обычных героев фильма — всё просто: жизнь — животная борьба за существование, и плюющийся свинцом «калаш» отмечает поражение в естественном отборе.

После просмотра таких фильмов, да и от общей атмосферы нашей жизни можно сделать два вывода.

Один приводит к тому, что не хочется жить.

Нас обрекли на бесконечное барахтанье в бездонной выгребной яме, зовущейся — капитализм! В ней нельзя взбить «масло» личного успеха. Любой успех — непостоянен и призрачен. Формула такого, с позволения сказать, «успеха» — «залезь на голову ближнего». Расплата за этот «успех» — потеря всех человечных и человеческих качеств.

«Человек — это звучит гордо?» — Черта с два, в обществе, где большинство людей — двуногие скоты! Ярчайший художественный образ отчуждения человека — горе от ума — для того, чтобы быть счастливым, надо быть непроходимым дураком.

Почему так? Кем могли бы стать все эти люди в другом обществе, где нет волчьих законов, где люди — братья, а не звери, рвущие друг другу за власть и деньги глотки.

Сегодняшний день таков, что тот, кто хитрее, сильнее, наглее окружающих, становится хищником. Остальные вынуждены довольствоваться ролью вечной жертвы.

Многие от такой животной жизни бегут. Кто сразу лезет в петлю или расправляется с собой каким-то иным способом. Кто растягивает «удовольствие» наркотиками или алкоголем.

Но есть и другой вариант. Вырваться из проклятого круга можно, уничтожив сам этот круг, т.е. капиталистическую систему.

Необходимо особо подчеркнуть сказанное в начале статьи: «бандитское» кино разительно отличается от «ментовского». В последнем бравые стражи порядка «чистят» общество от «внутренних» врагов и всё — окей. Неминуемо возникает ассоциация с пастухами и овчарками, защищающими овец от волков. Причем бандиты не отрицают, что они волки, а правоохранители сравнивают себя со сторожевыми псами. А кто же пастухи и стадо? Ладно, овечье стадо может желать уничтожения волков…Ну, а когда так рассуждают люди? Но люди ли они, если добровольно соглашаются быть овцами, при этом считая себя добропорядочными и достойными людьми?

Но фильмы типа «Непрощенных» показывают нам болезни и язвы общества.

Конечно, от понимания патологичности капиталистического общества до понимания необходимости его переустройства, а потом и борьбы за это переустройство — долгий путь. Но он будет пройден.

Российское кино еще не дошло до того, чтобы, демонстрируя общественные язвы, социальную несправедливость и безысходность, пропагандировать слом системы. Но ведь и в обществе такого понимания пока нет! Наоборот — сейчас царствуют полнейшая апатия и покорность. Но это закономерный результат разочарования в капиталистических миражах и поиск себя каждым человеком в отдельности и обществом в целом.

Пока в этом поиске современное отечественное искусство — плохой помощник. Однако и это — вопрос времени.