ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАМОНЫ

Автор: Иван Овсянников

Я восхищаюсь РПЦ. В отличие от своей католической соперницы, она не желает оппортунистически подстраиваться под то, что старомодные прогрессисты, недобитки Просвещения, до сих пор именуют «современностью». Напротив — она сознательно культивирует имидж той самой гадины, раздавить которую призывал еще Вольтер. Не адаптироваться к ХХI веку, но превратить его в XI. Не приспосабливаться к обществу, а изменять его по своему образу и подобию. В то время как ветхий Рим вынужден то и дело произносить «Mea Culpa!», православное духовенство не стесняется вновь и вновь задирать рясу, дабы продемонстрировать запуганной либеральной публике еще более махровое, заскорузлое и волосатое мракобесие.

Спор лириков и клириков

Вынесенный 12.07.2010 приговор организаторам выставки «Запретное искусство-2006» Андрею Ерофееву и Юрию Самодурову вызвал законное возмущение свободомыслящей части интеллигенции. Действительно, осуждение деятелей искусства за «оскорбление чувств» заядлых мракобесов-погромщиков живо напоминает судилища инквизиции и репрессии против арт-диссидентов 60-70-х гг. Проблема, однако, в том, что либеральная критика религиозного обскурантизма абсолютно неубедительна и насквозь противоречива, в то время как доводы традиционалистов являются прямым продолжением либерального дискурса 90-х.

В расширяющейся экспансии Церкви: все более наглых попытках РПЦ подмять под себя сферы образования, воспитания, культуры; ввести цензуру в СМИ и Интернете, окончательно подорвать позиции научного знания, терроризировать оппонентов из числа светской интеллигенции, — видят покушение на демократические свободы и права личности. Фокус, однако, состоит в том, что «демократические» критики клерикализма на самом деле выражают мнение весьма узкого круга интеллектуалов и представителей среднего класса. Большинство общества либо полностью безразлично к проблеме, либо не усматривает в действиях церковников ничего угрожающего. Донкихотские попытки светской науки или тем более артистической богемы бросить вызов агрессивному наступлению РПЦ на новые рынки напоминает безнадежную борьбу китайцев против поощряемой западными державами торговли опиумом. Если обыкновенному российскому трудящемуся предъявить «актуального» художника, с одной стороны, и батюшку — с другой, и заставить выбирать между этими двоими, то перевес, очевидно, будет не за богемным снобом, а за невежественным попиком. В итоге либеральные императивы легко выворачиваются наизнанку церковными софистами, примерно так же, как это делают неорасисты с догмами либерального мультикультурализма. «На сегодняшний день школа — это антиконституционный институт, — заявляет известный идеолог РПЦ протодьякон Андрей Кураев, — потому что в Конституции РФ ясно сказано: запрещается устанавливать любую идеологию в качестве обязательной. Но школа никак этого не может расслышать, и до сих пор идеология воинствующего сциентизма оказывается единственно допустимой в образовании. Сциентизм (от лат. scientia — знание, наука) — мировоззренческая позиция, в основе которой лежит представление о научном знании как о наивысшей культурной ценности и достаточном условии ориентации человека в мире. Сциентизм — это вера в науку. Это вера в то, что язык естествознания и математики является единственным достойным языком, с помощью которого человек может познавать мир и самого себя». А вот высказывание другого известного пастыря, иерея Александра Шумского: «Интернет есть беспредел, прежде всего, в духовно-нравственном отношении. И вот здесь мы как раз видим действие цензуры очень жесткой. Не той, которая желательная нам, христианам, и вообще людям здравомыслящим, не цензуры государственной, защищающей интересы своих граждан и их нравственное здоровье, а видим действие цензуры, не имеющей центра, сетевой либеральной цензуры. Собственно эта либеральная интернетовская цензура и есть то, что я называю либеральным фашизмом. У этого фашизма нет своего Берлина, своего бесноватого фюрера, нет одного центра, нет одной вертикали, которую можно было бы уничтожить… Необходима строжайшая государственная цензура вообще и в Интернете в особенности. Но цензура не либерального меньшинства, а традиционного большинства».

Не будем вдаваться в рассуждения о том, существует ли в действительности «либерально-фашистский заговор» в недрах всемирной паутины и насколько вера в творение может быть сопоставлена с теорией эволюции. Живи Лео Таксиль в наши дни, шумские и кураевы доставили бы ему немало приятных минут. Проблема в другом: возможно ли защитить идеи и ценности Просвещения, пользуясь либеральным инструментарием? Может ли элитарный протест, апеллирующий к мнению западной общественности куда в большей мере, чем к нуждам и чаяниям рядовых граждан своей страны, превратиться в массовое, действительно демократическое сопротивление росту религиозного фундаментализма?

Дорога к храму

Двадцать лет тому назад перестроечная интеллигенция взахлеб вопрошала: «Зачем дорога, если она не ведет к храму?». Тема всенародного покаяния за грехи безбожных большевиков стала идеей фикс постсоветского образованного обывателя. Отказ от коммунистического наследия, мотивированный стремлением «жить, как на Западе», «вернуть Россию в цивилизованный мир» на деле обернулся отказом от всего того, что составляет основу западной демократии: социальных гарантий, гражданских прав и светского государства. Атаке подвергся весь комплекс идей, идущих от Просвещения, и, прежде всего, идея прогресса, рационалистического познания и изменения мира. «Второе крещение Руси», неслучайно совпавшее с шоковой терапией, граничило с массовым психозом. Миллионы казалось бы культурных людей бесновались на сеансах «целителей», обивали пороги гипнотизеров, астрологов и магов, наводняли тоталитарные секты и приходы «традиционных конфессий». Больше всех в уловлении душ преуспела, разумеется, РПЦ, пользовавшаяся особым покровительством «демократов», с самого начала стремившихся реставрировать имперские порядки и символы. Религия вновь стала «вздохом угнетенной твари», «сердцем бессердечного мира», «духом бездушных порядков», «опиумом народа».

Российские либералы, вдохновлявшиеся Пиночетом и Столыпиным, презиравшие «совков» и неустанно требовавшие крови, были усердными менестрелями религиозного «возрождения». Именно с их подачи РПЦ превратилась в мегакорпорацию, владеющую громадной собственностью и политическим влиянием. С производством духовных ценностей произошло в точности то же самое, что и с материальным производством. В то время как новые русские в союзе с коррумпированной бюрократией захватывали и расхищали экономику, новые русские попы (зачастую, выходцы из той же номенклатурной среды) прибирали к рукам недвижимость, земли, культурные ценности, создавали собственную бизнес-империю, но главное — приватизировали неисчерпаемые ресурсы отчаяния и духовной опустошенности, порожденные триумфом свободного рынка.

В то время как Церковь жирела, наука и образование умирали, точнее — планомерно уничтожались либеральными «реформаторами». Пока промышленные и сельхозпредприятия, объекты социальной инфраструктуры приходили в упадок, среди руин поднимались сверкающие сусальным золотом купола церквей. Победившей бюрократ-буржуазии требовался новый идеологический аппарат, и православие сделалось его важнейшей составной частью.

Либералы и клерикалы — черты к двойному портрету

Либеральные деятели призывают власть соблюдать статью Конституции, декларирующую отделение церкви от государства. С тем же успехом они могли бы требовать отделения от государства «Газпрома», РАО «ЕЭС» и прочих «естественных» монополий. Утопия — думать, что в условиях современного глобального капитализма, означающего тотальное господство транснациональных корпораций, государство может быть чем-то иным, кроме как придатком монополистического капитала, его бутафорским псевдодемократическим фасадом. Рясоносные олигархи лоббируют свои интересы точно так же, как любые другие олигархи используют приватизированное государство как инструмент своей частной власти.

Школьная экспансия РПЦ в точности соответствует философии неолиберальных реформаторов, рассматривающих образовательную сферу как сферу коммерции. Действительно, если школа — рынок, тогда содержание реализуемых на нем услуг зависит не от каких-то культуртрегерских мотивов, а от потребительского спроса, который, в свою очередь, формируется теми, кто обладает большими пиар-ресурсами и политическим весом. Когда Кураев называет светскую школу антиконституционным учреждением, он всего лишь выражает либеральный принцип laissez-faire: «Дайте нам свободу торговли!». Что могут возразить на это либеральные критики?

Иерей Шумский, напротив, требует от государства протекционистских мер: «Защитим отечественного товаропроизводителя от информационной анархии!» Однако и тут либеральным идеологам трудно что-либо возразить. Ведь протекционизм — просто другое проявление той же самой свободы крупного капитала — свободы сильнейших устанавливать правила игры. Разве транснациональные корпорации не требуют госвмешательства всякий раз, когда очередной кризис угрожает их прибылям? И разве, признавая информацию товаром, мы не должны распространить на нее ту же самую рыночную логику, что и на все прочие товары?

Осуждение Ерофеева и Самодурова кажется средневековым варварством, однако средневековое оно только по форме. Одно из «кощунственных» произведений, представленных на скандальной выставке, изображает лик Христа на фоне эмблемы «Макдоналдс»: Богочеловек превратился в trade mark, а церковь — в нечто вроде духовного фастфуда. Но если Иисус — брэнд, значит глумление над ним есть ущемление интересов правообладателя. Если бы корпорация «Макдоналдс» привлекла к суду какого-нибудь художника-антиглобалиста за сатирическое использование образа Рональда Макдональда, стала бы либеральная публика поднимать шум? Можно, разумеется, возразить, что есть ценности духовные, общечеловеческие, табуированные от рыночного вмешательства. Однако подобные табу священны лишь для тех, кто в них верит. Гуманитарный идеализм либеральной интеллигенции с головой выдает ее непоследовательность, отнюдь не свойственную циничным неолиберальным технократам, как светского, так и духовного звания.

Православно-черносотенные фанатики, так же как и их мусульманские собратья, взрывают либеральную политкорректность, апеллируя к либеральной identity politics. Мракобесие требует к себе толерантности. В итоге приватизированное государство выступает в роли суперарбитра и становится на сторону «неправильной», с точки зрения либералов, идентичности. Просто потому, что российский капитал в пику западным конкурентам предпочитает легитимизировать свое господство иными, правоконсервативными, мифами. Таким образом, перед нами — очередная потасовка славянофилов и западников, стоящих на общей классовой платформе. Для подавляющего большинства народа она интересна не больше, чем страдания Ходорковского или дело об «антисоветской шашлычной».

Само собой разумеется, что либеральные деятели считают собственную религию единственно верной; что свобода либерального слова, либерального творчества, либеральной личности и т.д. воспринимаются ими как общечеловеческие ценности, в то время как свобода традиционалистская или, скажем, коммунистическая — как тоталитарное покушение на свободу «вообще». Однако сколь бы «естественными» ни казались либеральные права и ценности самим их носителям, круг таковых в России весьма узок. Вопреки распространенным мифам, это даже не большинство среднего класса и уж конечно не большинство народа. Понятно, что претензия Московского патриархата вещать от имени «традиционного большинства» так же демагогична, однако достаточно сравнить самый заурядный крестный ход в самом захудалом провинциальном городе с самым громким из «маршей несогласных», чтобы почувствовать разницу.

Сердце бессердечного мира

Секрет успеха православного (анти-)возрождения в постсоветской России кроется главным образом в реакционно-антикапиталистической составляющей этой, как и любой другой, религиозной идеологии. От зыбкого, абсурдного, суетного, в общем — отчужденного бытия в холодной капиталистической вселенной верующий бежит в мир вечной справедливости, твердых нравственных принципов, мистических восторгов, где экзистенциальное одиночество индивида, его отчуждение от самого себя и себе подобных, иллюзорно преодолевается посредством особого рода групповой психотерапии. Травмированный капитализмом обыватель, как Хома Брут, чертит вокруг себя магический круг, заклиная чудовищную действительность вместо того, чтобы противостоять ей.

Религиозное чувство, по сути, антибуржуазно. Разумеется, на свой, мракобесный, лад. Христианское смирение означает не приятие зла, а непротивление злу, своего рода внутреннюю эмиграцию. Дело, однако, в том, что массовое производство этого чувства является для буржуазии выгоднейшим инвестиционным проектом. Ведь это своего рода утилизация эмоциональных отходов классового угнетения.

Церковь в современном мире — такая же фабрика грез, как шоу-бизнес, порно- и нарко-индустрия (не отсюда ли нагнетание истерии вокруг подростковой сексуальности, молодежных субкультур, «разврата» в Интернете и прочих греховных радостей, составляющих опасную конкуренцию великим постам и крещенскому моржеванию?) Подобно всякой другой корпорации, она стремится утвердить свою монополию на рынке духовных услуг, опираясь при этом на традицию как важнейшее конкурентное преимущество. Впрочем, сама «традиция» является в значительной степени выдуманной. Идеологическая гегемония РПЦ была серьезно подорвана еще до революции, обрекшей церковь на маргинальное существование. Массовая — и то, по большей части, внешняя — религиозность получила распространение лишь в 90-е годы. Буржуазная реставрация дала церковникам уникальный исторический шанс, но в то же время поставила их перед новыми вызовами. Нынешнее воинствующее мракобесие — реванш за 70-летнее прозябание, но так же и ответ на давление глобального рынка, предлагающего потребителю широкий ассортимент самых разнообразных идеологических зелий.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ СТАТЬИ ЗДЕСЬ: http://www.rabkor.ru/debate/8521.html

ЧЕРВОНИЙ ПРАПОР НАД ЗЕЛЕНИМ ОСТРОВОМ

Автор: Сергій Іщенко

belfst2 У 1869 році у женевській газеті „Egalite” прихильники анархістського лідера Михайла Бакуніна звинуватили Карла Маркса і Генеральну раду Міжнародного товариства робітників (Першого Інтернаціоналу) в тому, що ті нібито надмірно захопилися ірландським питанням і нав’язують його міжнародному робітничому рухові на шкоду інтересам пролетаріату. І дійсно, Ірландія для лівих другої половини ХІХ століття була тим самим, чим для лівих другої половини століття ХХ стала Палестина. Імперіалізм на Зеленому острові наочно демонстрував свою звірячу сутність. Колосальна несправедливість стосовно ірландського народу не могла залишити байдужою жодну людину, що вірила у соціальний прогрес. У тому ж році, коли з’явилися статті в „Egalite”, в Ірландії почали створюватися перші секції Інтернаціоналу. Проте провідною силою національно-визвольного руху стало „Ірландське революційне братство”, члени якого називали себе „феніями” на честь легендарної військової дружини епічного героя Фінна. Радикалізм феніїв, що прагнули шляхом таємно підготованого збройного повстання створити незалежну Ірландську республіку, відбивав гнів та протест народних мас острову проти англійського колоніалізму, проти вигнання селян з землі. Перший Інтернаціонал, критикуючи змовницькі тенденції діяльності „братства”, водночас підтримував боротьбу феніїв, у 1867-70 роках приймав участь у кампанії проти смертних вироків учасникам феніанського руху, за амністію ув’язненим республіканцям. Ленін відзначає: „Політика Маркса і Енгельса в ірландському питанні дала визначний взірець, що й нині зберігає величезне практичне значення, взірець того, як повинен ставитися пролетаріат націй-гнобителів до колоніальних рухів”. Поєднання марксистської програми з практикою національно-визвольної боротьби в Ірландії пов’язане з іменем видатного революціонера Джеймса Коннолі.

Перші кроки революціонера

Джеймс Коннолі народився у червні 1868 року в шотландській столиці Единбурзі. Його родина перебралася сюди у 40-х роках, рятуючись від великого голоду, що коштував життя більше ніж мільйону мешканців Ірландії. Проте на новому місці їх, як і більшість інших ірландських емігрантів, очікували ті ж бідність та злидні, що й на батьківщині. У 14 років Джеймс завербувався до британської армії, щоби вирватися з безвиході емігрантського життя. Служити його відправили до Ірландії. Народжений далеко від рідного острову, Коннолі тим не менш ніколи не забуває про своє походження. Нещадна експлуатація ірландського народу англійським капіталізмом не може лишити його байдужим. Він читає нелегальні прокламації феніїв, вони імпонують йому своїм радикалізмом та гаслом незалежності Ірландії. Водночас він відзначає, що „братство” жодним чином не зачіпає у своїй пропаганді ті питання, які для нього мали першочергове значення – бідність, експлуатацію, соціальний гніт. Молодий солдат стає стихійним соціалістом.

Коли британські частини відряджають присмиряти бунти ірландських селян, Коннолі не може брати в цьому участь. Він дезертирує з армії й, разом з молодою дружиною, ірландською протестанткою Лілі Рейнолдс, повертається до Единбургу. Шотландія в цей час була одним з головних промислових районів Великої Британії, а тому – одним з центрів робітничого руху. Шотландські робітники ще у 20-х роках ХХ століття приймали активну участь у чартистському русі, тому самому, який Ленін охарактеризував як „перший широкий, дійсно масовий, політично оформлений, пролетарсько-революційний рух”. У 1858 році у Глазго була створена Рада тред-юніонів. Передові шотландські робітники брали участь у діяльності Першого Інтернаціоналу. Створена в Единбурзі Шотландська хліборобська ліга у 1884 році приєдналася до англійської Соціал-демократичної федерації. У 1888 році була створена Шотландська робітнича партія (ШРП).

Погляди соціалістів близькі Коннолі, тож не дивно, що він зближується з шотландськими соціалістичними колами. Протягом сімох років він активно займається самоосвітою, студіює праці Маркса. Великий вплив на формування світогляду молодого революціонера справили старий комунар на вигнанні Лео Мелліат і Джон Леслі, перший ірландський теоретик марксизму, який стане для Коннолі „вчителем думки” й найкращим другом.

Соціалістичні переконання дорого коштували Коннолі. Його звільнили з посади муніципального службовця й він планує емігрувати до Південної Америки, щоби годувати дружину та двох маленьких дочок. Товариші звертаються до британських соціалістів із закликом до солідарності, щоби йому знайшли роботу, яка дозволила б лишитися у Британії. Відгукнувся соціалістичний гурток Дубліна, який шукав організатора для координації своїх дій. І Коннолі повернувся на острів предків.

Ірландська республіканська соціалістична партія

У 1897 році Коннолі створює Ірландську республіканську соціалістичну партію (ІРСП). Її гаслом стали слова Джеймса, які цитують, зокрема, герої фільму британського режисера-соціаліста Кена Лоуча „Вітер хитає вереск”: „Навіть якщо завтра ви проженете англійську армію й піднімете зелений прапор над Дублінським замком, ваші зусилля виявляться марними: поки ви не збудуєте соціалістичну республіку, Англія продовжуватиме панувати над вами. Вона пануватиме над вами через капіталістів, через землевласників, через фінансистів, через комерційні установи, які вона насадила у цій країні й рясно полила сльозами наших матерів та кров’ю наших жертв”.

Партія нараховує лише декілька десятків молодих активістів, тим не менш, вона стає першою в Ірландії марксистською організацією. Коннолі, щоби прогодувати родину, працює докером, і водночас створює теоретичну базу для ІРСП. У своїй книзі „Erin’s Hope” („Надія Ірландії”) він наголошує на недостатності, непослідовності революційного націоналізму, притаманного феніям та іншим представникам старої генерації визвольного руху. Визнаючи щирість і героїзм останніх, він закликає подолати їхню обмеженість. „Якщо сучасний національний рух не хоче обмежуватися перевиданням старих гірких трагедій нашої минулої історії, він повинен показати себе здатним піднятися до рівня вимог нашого часу”, — писав він. Коннолі прийшов до простого висновку: вирішення національних завдань неможливе без вирішення завдань класових. У добу імперіалізму тільки пролетарська революція зможе дати відповідь на ірландське питання.

ІРСП організовує акції проти ювілею королеви Вікторії та проти англійського імперіалізму під час англо-бурської війни. Вона намагається вести пропаганду серед молодого робітничого класу й підтримує селянську бідноту у боротьбі проти лендлордів. Коннолі створює тижневик „The Worker’s Republic”, повністю присвячуючи весь свій час його виданню.

Проте ІСРП, попри героїчні зусилля Коннолі та його соратників, не змогла стати масовою партією. Складне матеріальне становище примусило Джеймса емігрувати до США у 1903 році. Там він негайно приєднується до боротьби американського робітничого класу, одним з найбільш бойових загонів якого були маси робітників-емігрантів з Ірландії. У 1905 році була створена революційна профспілкова організація „Індустріальні робітники світу”, легендарна IWW, на чолі якої стали Уїльям Хейвуд, Юджин Дебс та Деніел Де Леон. До неї приєднуються тисячі ірландських робітників, в тому числі й Коннолі.

Тим часом ситуація в Ірландії змінюється. Зростає чисельно й міцніє робітничий клас. Активізується національно-визвольний рух. У 1905 році виникла партія Sinn Fein („Ми самі”), що об’єднала представників дрібнобуржуазних верств та радикальної інтелігенції, й виступила з антиімперіалістичною загальнонаціональною програмою політичної та економічної самостійності Ірландії. У 1912 році оформилася лейбористська партія, але її лідери орієнтувалися на реформістську політику. Найбільш бойові елементи ірландського пролетаріату згуртувалися у заснованому у 1909 році Союзі транспортних і некваліфікованих робітників на чолі з Дж. Ларкіном. Товариші звертаються до Коннолі з пропозицією повернутися на острів, і він погоджується.

Великоднє повстання

Повернувшись на батьківщину у 1910 році, Джеймс Коннолі очолює Союз транспортних і некваліфікованих робітників, перетворюючи його на бойову організацію за зразком IWW. Це було як ніколи актуально, оскільки Ірландія вступала у період загострення класової боротьби. У серпні 1913 – січні 1914 років Союз керує грандіозним Дублінським страйком. Під час однієї з маніфестацій, яка переросла у вуличні сутички з англійськими військами, Коннолі був заарештований. У відповідь на поліцейське насильство керівництво профспілки створює Ірландську громадянську армію (Irish Citizen Army – ICA), справжню пролетарську озброєну організацію, спрямовану на захист страйкуючих робітників від нападів охорони власників підприємств та поліції. Вступити до неї зголосилися близько тисячі ірландських пролетарів. Після завершення страйку ICA не припинила свого існування, граючи роль робітничої самооборони. Коннолі зав’язує тісні контакти з найбільш лівими діячами феніанського руху, такими як відомий ірландський поет Патрік Пірс і Джозеф Планкетт.

Першу світову війну Коннолі та його товариші сприймають як імперіалістичну, несправедливу з обох боків. Вони засуджують зраду вождів Другого Інтернаціоналу, що приєдналися до мілітаристського безумства, їхні погляди близькі до очолюваної Леніним „Циммервальдської лівої”. Водночас Коннолі розглядає війну як поштовх до пролетарської революції. На будівлі профспілок у Дубліні було піднято гасло „Ми не служимо ані королю, ані кайзерові, але Ірландії”. Протягом 1915 року налагоджується взаємодія між ICA, бойовими профспілками та „Ірландськими добровольцями” – воєнізованим крилом Sinn Fein.

На Великдень, 24 квітня 1916 року в Дубліні розпочалося повстання. Над штаб-квартирою Союзу транспортних і некваліфікованих робітників замайорів зелений прапор Ірландської Республіки. Бійці ICA, 200 учасників профспілкової міліції та близько півтори тисячі „Ірландських добровольців” захопили центральний поштамт, який став центром повстання. У руках революціонерів опинилися центр міста й вокзали, було проголошено про створення тимчасового уряду Ірландської Республіки. Проте вже 30 квітня переважаючі сили британської армії та поліції придушили повстання. Його лідери були страчені за вироком військового суду. Останнім, 12 травня, стратили Коннолі.

Проте знаменитий плакат ірландських республіканців стверджує: „Вони можуть вбити революціонера, але революцію – ніколи!”. Не минуло й п’ятьох років від розстрілу Коннолі, як Ірландію охопило полум’я нового, набагато більш масового, повстання. Але це вже інша історія.

ВОЗНЯ ВОКРУГ ТАБАЧНИКА И КОЕ-КАКИЕ МОМЕНТЫ, О КОТОРЫХ ОБЩЕСТВО БОИТСЯ ЗАДУМАТЬСЯ

Автор: Александр Герасимов

После того, как на Банковой поменялся хозяин, вчерашняя буржуазная оппозиция поменялась властными креслами с их старыми хозяевами. Поменялась достаточно заметно внешняя и внутренняя политика. Буржуазный фундамент, конечно, не затронут, более того, в потенциале укреплен, но внешне поменялось многое.

Во-первых, перестало быть хорошим тоном обвинение Москвы во всех прошлых, нынешних и будущих украинских бедах. Внешне Янукович с Кремлем дружит, чем вызывает дикий показушный гнев националистов.

Кое-какие поверхностные сдвиги происходят и в системе образования.

Уже одно назначение «украинофоба» Табачника министром образования вызвало волну нацистских шабашей, именуемых «акциями протеста студентов».

К слову, именно студенты на них и были. Кроме кучки откровенных наци, основная масса была представлена двумя типами:

а) теми, кого на подобные акции выгоняли преподы-националисты и

б) теми, кто так зарабатывает деньги.

«Бабки» закончились, и акции сразу же прекратились, поскольку без нанятой толпы «студенческий протест» неминуемо произвел бы самое жалкое зрелище.

Но почему же так взбеленились нацики?

Да, Табачник — один из самых последовательных буржуазных политиков, выступающих против «оранжево-коричневой» группировки. Да, он не мало пощипал мифическую «национальную идею» свидомитов. Но вряд ли Табачник будет столь радикален на посту министра. Причем он сам об этом неоднократно говорил. Конечно, кое-какие мелкие изменения систему образования ожидают, но чисто косметические.

Точно так же ошибочно думать, что, нападая на Табачника, проверяли «на слабо» Януковича. Скорее, он проверил силу сопротивления националистов. Да и Табачник поставлен совсем не для того, чтобы поменять оценки УПА, Бандере с Шухевичем и прочим подобным персонажам украинской истории и «еретического пантеона» любого настоящего свидомита.

Буржуазии, т.е. тем, кто «заказывает музыку», это, само по себе, всё равно. Конечно, воспитываемая при Ющере зоологическая русофобия ни к чему той части буржуазии, которая нацелена на союз с российской буржуазией. А Янукович выражает именно ее интересы.

Но сам по себе национализм, присущий украинскому образованию, интересен только тем, что распространяется в ширь и в глубь только благодаря тому, что само образование в современных общественных условиях способно выпускать лишь ущербных и бездарных паразитов и дармоедов. Между тем, и буржуазия, и чиновники заходятся в панике: некому работать на производстве!

Именно потому всю систему надо срочно менять с производства паразитов на производство пролетариев, в противном случае пенсионный возраст придется повышать бесконечно. И понятно, что основная реформа всей системы образования будет идти в этом направлении.

Уже сейчас масса пенсионеров относится к работающим, как 1:1. А ситуация будет ухудшаться и дальше, т.к. население с большим удовольствием бежит из этого зловонного государства на Запад, да и в другие стороны света.

Кто остается в Украине? — куча паразитов: мнимых и действительных юристов, менеджеров и прочая, и прочая, с армией мусоров и чиновников? Но всю эту шоблу, как и стариков, надо кормить пролетариям, не говоря уже об их прямой «обязанности» — приносить прибыль своим непосредственным хозяевам.

Януковичу ставят в заслугу нормализацию отношений с Россией…но с какой? — С буржуазной путинско-медведевской! Зачем нужен дешевый российский газ? — Чтобы олигархи и дальше могли выжимать все соки из захапанных ими предприятий, ни копейки не затрачивая на модернизацию производства!

Но вернемся к образованию. Видим, что правая оппозиция сопротивляется любым шагам власти, направленным на изменения в системе образования.

«Милая» компания Ющера фактически вела дело к уничтожению системы образования через ее формальный подгон под европейские стандарты, которые и сами по себе «не фонтан», а в отечественном исполнении представляют собой фабрику дегенератов и паразитов.

Новая власть на радикальные перемены не идет, но везде, где можно, применяет тактику «лягушачьих прыжков». Это и разрешение ВУЗам проводить дополнительное собеседование, и придание большего веса аттестату, и «подвохи» в самих тестах. Теперь вот вновь вернулись к 11-летней системе школьного образования.

*   *   *

По хорошему 12-летка была бы и нужна. но не потому, что она «понравилась» Ющеру и К! Изменившийся и усложнившийся мир требует более длительного образования. Но чтобы такое действительно обучало и воспитывало всесторонне развитую личность, а не было проформой и ширмой, скрывающей молодежную безработицу (такой же ширмой сейчас является и нынешнее почти всеобщее высшее «образование»), нужно изменить социальный строй. В условиях буржуазной Украины это невозможно по определению.

Нищая материально-техническая база, аварийные помещения, преподаватели — взяточники и безграмотные рвачи — всё это характеризует нынешнюю школу и нынешнюю систему образования в целом. Но даже если при помощи какого-то чуда буржуазное государство исправит все эти, присущие нынешнему образованию, недостатки, то неизменным останется главное: данная система общественных отношений воспитывает в человеке продажность, приспособленчество и беспощадность.

Косметические реформы Табачника этой ситуации не изменят, как не изменит ее и Янукович, и все прочие буржуазные политики.

Изменить ситуацию может только социалистическая революция!

http://propaganda-journal.net/2524.html

ЧАСЫ ПАТРИАРХА КИРИЛЛА СТОЯТ ОКОЛО 30 ТЫСЯЧ ЕВРО

Авторы:  Кристина Багрий, Владислав Мусиенко (ФОТО)

По сообщению vip.glavred.info, ремешок часов сделан из кожи крокодила

VIP.glavred не устает следить за внешним видом тех, кто на виду у всех. И даже Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, который до 5 августа будет гостить в Украине, попал под прицел. Объектив нашего фотографа сфокусировался на часах Святейшего. На запястье Патриарх Кирилл носит часы фирмы Breguet.

В свое время клиентами компании были известнейшие персоны: королева Мария-Антуанетта, Наполеон Бонапарт, Принц Уэльский, царь Александр I, царица Александра Федоровна, сэр Уинстон Черчилль.

В Украине среди наших с вами современников часами Breguet красуются бютовка Наталия Королевская, регионал Виталий Хомутынник, депутат Киевсовета Денис Комарницкий, зам Черновецкого Ирэна Кильчицкая и другие.

Конечно, модели часов Breguet у них разные и цена соответственно тоже. Например, Breguet госпожи Кильчицкой стоят около 40 тысяч евро, а госпожи Королевской – чуть больше 80 тысяч евро. У Патриарха Кирилла же классическая модель: корпус сделан из белого золота, ремешок – из кожи крокодила, механизм автоматический, есть будильник. Цена на эту модель колеблется от 28 тысяч евро до 36 тысяч евро, в зависимости от компании-продавца.

http://vip.glavred.info/?/articles/2009/07/28/181000-0

СОБОР НА ПОБОРАХ

Заметка написана в 2003 г. Вспомнить о ней заставила  сегодняшняя телекартинка в том самом соборе: Кирилл Гундяев, Гурвиц, Боделан…

Автор: Иван Зеленый

Оригинальный способ поддержки "отечественной духовности" изобрели городские власти Одессы. В начале ноября всем работникам коммунального предприятия "Горзелентрест" объявили распоряжение дирекции: в связи с завершением восстановления Спасо-Преображенского собора (разрушенного в 30-е годы) всем рабочим сдать на восстановление собора по 70 гривен, уборщикам — по 50, начальникам участков — по 150 гривен. При чем сдать наличными и в кратчайший срок.

Одесским предпринимателям давно уже известно, что заслужить благосклонность городских властей и избежать многих неприятных проверок можно, сдав в числе прочего определенную сумму денег в фонд восстановления собора, действующий под патронатом лично городского головы Руслана Боделана. За такое рвение одесский мэр еще в конце 90-х годов получил от патриарха московского Алексия Второго орден Святого Владимира. Теперь эта добровольно-принудительная благотворительность коснулась и рабочих.

Нам неизвестно является ли этот сбор с рабочих изобретением самого Р. Боделана, бывшего до 1991 г первым секретарем Одесского обкома КПСС (то есть главным атеистом области), или это инициатива директора "Зелентреста" господина В.М. Погуляя дабы выслужиться перед городским головой. Если учесть, что средняя зарплата рабочих "Зелентреста" за этот год за вычетом налогов составляет 300-350 гривен в месяц, а официальный прожиточный минимум в Одесской области утвержденный в начале года сессией облсовета составляет 379 гривен (около 60 евро) на человека, то станет очевидно, что строить собор городские власти собрались не на чем другом как на костях рабочих.

Пока рабочие нескольких участков категорически отказались вносить требуемые взносы, тем более, что предоставить письменное распоряжение об этом администрация отказывается. Как будут развиваться дела далее не известно, но одного городская власть уже добилась: если ранее большинство рабочих считало себя православными, то теперь с удовольствием ругает зажиревших попов и объявляет себя атеистами.

газета “Свобода”, 11.11.2003 г под названием „Собор на поборах”. без последнего предложения

ПРОДАВЦЫ ПРОТИВ ПОКУПАТЕЛЕЙ, ИЛИ ЗЕРКАЛО МУНДИАЛЯ

Форлан — действительно лучший игрок чемпионата. Надо бы еще проверить его биографию. В сборной страны президента-партизана Мухика, где тренер, Оскар Табарес, является поклонником Че Гевары, Эдуардо Галеано, и даже назвал свою дочь в честь Тани Бунке, могут быть не менее интересные игроки. 

Но и такой Уругвай  — самая симпатичная команда мундиаля — не выбивается из общей логики футбольного рынка.

Автор: Манчук Андрей

Накануне чемпионата власти ЮАР вывели на улицы войска, чтобы помешать массовым протестам работников госсектора, требующим повышения зарплат. И старательно изолировали нищие гетто, обеспечивая безопасность туристов. Мундиаль удался, и финал мирового первенства по футболу разыграют между собой Голландия и Испания. А значит, впервые в его истории европейская команда станет победителем чемпионата, проходящего за пределами своего континента. Критики наперебой издеваются над недавним прогнозом великолепного в своей непосредственности Марадоны, тренера-любителя аргентинской сборной. По результатам группового турнира, где успешно выступили команды Латинской Америки, он поспешил объявить о закате футбольной Европы — и, казалось бы, оказался полностью посрамлен. Во всяком случае, спортивные эксперты дружно заговорили, что европейский футбол победил в символическом соревновании с Латинской Америкой и прочими странами третьего мира.

Правые комментаторы даже умудрились увидеть в произошедшем закономерное превосходство «Старой Белой Европы» — «цивилизованной, развитой, трудолюбивой, дисциплинированной и волевой» — над неорганизованной массой креолов, метисов, африканцев и азиатов. Хотя образ «национальной европейской команды» как-то не сочетается с составом разгромившей Аргентину сборной Германии, где выступают турки Озиль Месут и Сердар Таши, тунисец Сами Хедира, бразилец Какау, нигериец Аого и Жером Боатенг, родной брат лидера ганской сборной, не говоря уже о сербе Марко Марине и «поляках» Мирославе Клозе, Лукаше Подольски и Петре Троховски. Что заставляет все тех же спортивных расистов жаловаться на убивающую «исконный футбол» миграцию — совершенно не осознавая причин и логики этого процесса.

Только футбольный аналитик, редактор журнала «Футбол» Артем Франков выразил реальную суть спортивного действа, за которым следили в эти дни миллионы людей. «Противостояние Южной Америки и Европы — это поединок группы стран, ориентированных на выращивание и продажу футболистов, со странами, которые этих футболистов скупают оптом и в розницу… Требования ЕС по свободе перемещения рабочей силы жестко препятствуют лимиту на легионеров, и ФИФА, немного потыкавшись в эти законы, отступила. Нынешние европейские лиги и международные турниры — это выставка тех же Бразилии, Аргентины, Уругвая», — очень точно написал он в колонке для «Фокуса». Правота этого мнения очевидна. Практически все лидеры латиноамериканских и африканских сборных являются игроками европейских футбольных клубов. Именно там сосредоточен центр глобального футбольного бизнеса — с многомиллиардными оборотами капитала, заложенного в бюджеты спортивных клубов и футбольных соревнований, со сверхдоходами на коммерческой телетрансляции, рекламных контрактах, сувенирной продукции и туризме. Периферия в лице Латинской Америки, Африки и азиатских стран только поставляет для него человеческое сырье, подготовленное в инкубаторах бразильских, аргентинских или ивуарийских спортшкол — с заведомой целью перепродать талантливого воспитанника, многократно приумножив вложенные в него деньги.

Этот очевидный процесс, в сущности, лишь отражает на микроуровне общую логику отношений между капиталистическим Центром и глобальной Периферией. Миллионы мигрантов из стран третьего мира, разоренных войнами, неолиберальными реформами, скрытой колониальной эксплуатацией и хищническим бизнесом корпораций, вынуждены продавать свой труд работодателям Старой имперской Европы, кровно заинтересованной в их рабочих руках. Или ногах — если речь идет о футбольных спортсменах. В потоках трудовой миграции вынужденно перемещаются огромные массы людей, от жителей Африки или Индостана до заробитчан из украинской «прародины ариев». И в этом процессе активно задействованы спортсмены из постсоветских республик. Они также изо всех сил пытаются продать себя клубам из вожделенной Европы.

Распространив на европейский футбол правила свободного перемещения рабочей силы, Евросоюз только подтвердил: говоря о футболе, мы давно ведем речь о бизнесе — но не о спорте. И потому «патриоты» из разных стран напрасно негодуют из-за скучающих лиц игроков, механически открывающих рот во время исполнения гимна, требуя от них бороться за спортивную «честь» своей родины. Этот футбольный патриотизм по-настоящему необходим лишь элитам, которые буквально гипнотизируют им массы, отвлекая их внимание от социальных проблем. И отводят наше внимание от своей неблаговидной международной политики, как написал об этом в своих последних «футбольных» reflexiones Фидель Кастро. Только футбольный латиноамериканизм Марадоны, сослуживший ему сейчас столь плохую службу, представляет собой нечто другое — отчаянную попытку вернуть толику унижения странам-хищникам, вскрывшим вены его континента.

Первый мир веками забирал у третьего все — но прежде всего, людей. Мы уже убедились: мировые процессы перемещения рабочей силы отражаются не только на футбольных клубах Европы, но и на европейских сборных. Здесь активно практикуется натурализация игроков из периферийных стран — не говоря уже о том, что в их составе оказываются дети недавно осевших в ЕС мигрантов.

«Вторая характерная черта, которую «выпуклил» мундиаль в ЮАР, — постепенное отмирание института национальных сборных, дальнейшая абсурдизация самого понятия «национальная». В сборной Алжира было восемь игроков, прошедших различные молодежные сборные Франции, у Камеруна — три «француза» и два «немца». Исламизация и «очернение» Европы — вот процесс, который уже осознали и которого даже успели испугаться, но пока не придумали, что с этим делать. Закрывать границы никто не позволит, да и поздно уже. Так что футбол — лишь частичка общечеловеческого бытия, его зеркало. И, может быть, одно из лучших зеркал», — завершает свою колонку Артем Франков.

Неясно, чем может пугать ислам или «очернение Европы», но общее понимание неотвратимости процессов, порожденных глобальными экономическими факторами капитализма, в этом комментарии на лицо. А главное, в нем точно замечено, что футбол — да и спорт в целом — действительно является отражением нашего социального бытия. Логика накопления и движения капитала диктует свою железную волю. И никакие «ограничительные» меры в виде лимита на «легионеров» и под лозунгами борьбы за «спасение национального футбола» не выстоят перед конъюнктурной логикой рынка, который железным кулаком пробьет все эти искусственные барьеры. К тому же, ограничения не смогут преодолеть перманентный футбольный кризис России и Украины — ведь они не решат проблему развала общедоступной системы спортивного воспитания и не возродят спортивную культуру масс, которых топят в пиве спонсоры наших футбольных сборных. Да и неясно, зачем воспитывать «отечественные таланты», если они все равно будут стремиться попасть на все ту же футбольную биржу Евросоюза?

Так будет до тех пор, пока коммерциализованный спорт останется одной из разновидностей бизнеса. Уродливая диспропорция между первым и остальным миром продолжит стимулировать миграционные процессы — и ненависть ксенофобов будет и дальше обрушиваться не на капитализм, а на его жертв. А футбол лишь отразит в своем зеркале неравенство, эксплуатацию, нищету — и порожденные этим расовые предрассудки.

http://www.rabkor.ru/authored/8224.html

“ЗАХИСТ ПРАЦІ” ОБЪЯВИЛ ГОЛОДОВКУ В КАБИНЕТЕ НАЧАЛЬНИКА КИЕВСКОГО ГИПЕРМАРКЕТА “METRO”

В понедельник 12 июля 2010 в 13-30 Председатель киевского профсоюза «Захист Праці» в «METRO Cash&Carry-Украина» Владимир Демьян объявил голодовку в кабинете Андреаса Ютербока – директора ТЦ «METRO Cash&Carry-Украина» №10 возле ст.м. “Позняки” (пр-т Григоренко, 43). Голодовка протеста связана с требованием прекращения репрессий против членов профсоюза «Захист Праці» в данном ТЦ. Кроме этого выдвигается требование согласовать график сменности кассирш-членов «Захист Праці» с профсоюзом в котором они состоят, как этого требует действующий КЗоТ. Этот и другие вопросы администрация согласовывает с т.н. «Всеукраинским профсоюзом работников «METRO C&C-Украина» («желтый» профсоюз, созданный Администрацией и возглавляемый заместителем Начальника Службы безопасности торговой сети г. Журом). От имени профсоюза «Захист Праці» В. Демьян обратился с призывом ко всем наемным работникам проявить солидарность.

Конфликт между членами профсоюза и администрацией назревал давно. Была выбрана эффективная форма шантажа – невыгодные графики сменности, составленные вопреки просьбам девушек, а подчас и здравому смыслу. Непосредственная начальница кассиров Наталья Барташевич обещала учесть мнение работниц лишь после того, как они покинут ряды профсоюза «Захист праці». Также были зафиксированы другие нарушения: а) незаконные выговоры, б) незаконные ежедневные личные обыски сотрудников ТЦ при выходе с работы, в) отказ в предоставлении законной возможности профактиву проходить медицинское освидетельствование в рабочее время за счет предприятия. Частыми стали необоснованные вызовы на беседы с начальством в кабинетах.

24 июня Владимир Демьян помог организовать стихийный митинг в гипермаркете с требованием встречи с админинистрацией. Результатом встречи стали пустые обещания со стороны А. Ютербока. После первых попыток сопротивления администрация усилила давление. В итоге под диктовку собственника 10 человек написали идентичные заявления о выходе из профорганизации.

Против девушек-кассиров была развернута кампания давления при содействии замначальника СБ С. Жура. «По-совместительству» он же занимается «согласованием» невыгодных условий труда с собственником от имени карманного профсоюза.

Члены первички видят в происходящем также гендерный подтекст. «В ТЦ на Позняках в нашем профсоюзе состоят только женщины, которые мужской дирекцией и СБ воспринимаются, судя по всему, как некое «слабое звено» в структуре «Захиста праці» в сети гипермаркетов».

Напомним, что сам В. Демьян как профсоюзный лидер пострадал за свою деятельность и потерял работу, но был возобновлен на работе после кампании международной солидарности.

«Захист Праці» — независимый профсоюз, объединяющий в своих рядах работников сферы транспорта, масс-медиа, торговли. Профсоюз защищает своих членов в судебном и внесудебном порядке и является участником глобальной профсоюзной структуры UNI, которая позволяет проводить международные кампании солидарности.

К голодовке присоединились также члены профсоюза — Наталия Яцюта, Валентина Колнооченко, Наталия Каминская. В 10-00 Н. Яцюта не была допущена к рабочему месту, якобы из-за того, что её выход на работу не был предусмотрен графиком. Хотя ранее ей пообещали такой режим, позволяющий ей присматривать за своей 71-летней матерью, которая перенесла два инфаркта. Её коллеги — В. Колнооченко и Н. Каминская по сути объявили забастовку и отказываются выполнять трудовые обязанности до момента проведения конструктивного диалога. Все трое женщин — матери-одиночки. На место прибыл Олег Верник, Председатель ЦК профсоюза “Захист Праці”, который требует встречи с директором Ютербоком.

Кроме этого Н. Каминская заявила об угрозе её жизни. 1 июля 2010 года начальник Службы Безопасности ТЦ на Позняках Жур вызвал В. Колнооченко в свой кабинет. В связи с жесточайшим психологическим прессингом в рамках антипрофсоюзной кампании Наталья Каминская также пошла в кабинет к Журу, чтобы морально поддержать Валентину. Жур спросил Наталью – почему она пришла к нему, если он ее не вызывал. Ответ был связан с тем, что Наталья пришла морально поддержать своего товарища по профсоюзу и быть свидетелем ситуации. На что Жур ей прямо в лицо сказал следующее: «Свидетели долго не живут…». Похоже, слова администрации METRO не расходятся с делом. Несколько дней тому Н. Каминская начала встречать подозрительных мужчин по дороге на работу, которые ей “советуют” “вести себя хорошо”. Это станет поводом для обращения в прокуратуру и милицию.

Контактный телефон: 8-063-181-19-56 Демьян Владимир Анатольевич

Телефон гипермаркета: 044-492-10-00 ; 0-800-501-401

http://samozahist.org.ua/?p=37336

НАСТУПЛЕНИЕ НОВОЙ ВЛАСТИ НА СОЦИАЛЬНЫЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРАВА ТРУДЯЩИХСЯ

Автор: Координационный Совет ОМ 

Новая политическая ситуация, сложившаяся после победы на президентских выборах Виктора Януковича и создания в парламенте новой правящей коалиции во главе с Партией Регионов, характеризуется концентрацией государственной власти всех уровней в руках одной из буржуазных сил и ослаблением буржуазной оппозиции.

Партия Регионов, захватив власть в стране, повела системное наступление на социальные и политические права трудящихся. "Проталкивание" через парламент нового Трудового Кодекса, значительно ухудшающего положение наемных работников и их организаций; увеличение пенсионного возраста в соответствии с указаниями МВФ; широкомасштабная программа приватизации госсобственности, заявленная Виктором Януковичем в его программной речи перед депутатами – это лишь начало решительного наступления крупного капитала на интересы наемных работников. Максимально переложить тяжесть кризиса на плечи трудящихся, максимально сохранить и по возможности увеличить прибыли крупного капитала – вот миссия нового правительства и нового президента. В этом их цели полностью совпадают с предыдущей властью, еще раз доказывая общую социальную природу «сине-белой» и «оранжевой» буржуазии. Однако, у новой власти, сконцентрировавшей в своих руках все рычаги госуправления, гораздо больше возможностей, чтобы проводить политику в интересах капиталистической олигархии.

Параллельно с наступлением на социальные права трудящихся, проводится политика систематического ограничения демократических прав, которые могут быть использованы наемными работниками для протеста и сопротивления. Важнейшим шагом в этом стал законопроект 2450, "протаскиваемый" сейчас через Верховную Раду. Он серьезно ограничивает права граждан на мирные собрания, фактически копируя репрессивную российскую модель государственного регулирования митингов, пикетов и демонстраций. Новый законопроект о местных выборах, сокращает срок избирательной кампании и позволяет выдвигать кандидатов в депутаты и мэры только от зарегистрированных политических партий. Эта мера значительно ограничивает возможности политических сил не связанных с крупнейшими финансово-промышленными группами и фактически дает ПР значительные преимущества в борьбе за места в муниципалитетах.

Либеральная оппозиция, выступающая сегодня против инициатив ПР, на деле в силу своей классовой природы, действовала бы точно также, как и партия Виктора Януковича. Стоит отметить, что репрессивный закон 2450 был внесен депутатами фракции БЮТ, а наступление на социальные права трудящихся не встречает сопротивления со стороны буржуазной оппозиции режиму Януковича.

Войдя в правящую коалицию, Компартия Украины показала себя одной из партий буржуазии. На деле КПУ давно стала частью правящего режима и ее нынешний блок с ПР и поддержка антирабочих и антидемократических инициатив власти – лишь продолжение старого курса единства с украинской буржуазией. Позицию поддержки новой власти занял и отколовшийся от КПУ Всеукраинский Союз Рабочих, на словах декларирующий свою революционность, а на деле поддерживающий «юго-восточную» фракцию украинской буржуазии и авторитарный империалистический режим Российской Федерации.

Немаловажным фактом новой политической ситуации становится рост ультраправых политических сил, получающих поддержку как от либеральной оппозиции в качестве союзников по борьбе с режимом Януковича, так и от правящей группировки, которая пытается использовать ультраправых в качестве «пугала» для восточноукраинских избирателей. Ультраправые силы используют социальную демагогию, даже говорят о «социализме», и пытаются представить себя альтернативой для избирателей, недовольных существующими политическими структурами.

В свете этого еще более актуальной становится задача, намеченная нами еще в момент создания ОМ, — задача создания левой антикапиталистической политической силы. Без политического центра разрозненное сопротивление рабочих, социальных, студенческих и демократических движений не имеет шансов на успех в деле сопротивления наступлению режима на социальные и политические права трудящихся.

Принято на заседании КС ОМ 6 июля 2010 года

http://marx.org.ua/2008-04-23-09-06-29/1-articles/716-2010-07-08-13-14-14

ЧОМУ КАПІТАЛІЗМ І ДЕМОКРАТІЯ – ЦЕ РІЗНІ РЕЧІ

Автор: Олексій Якубін

У сучасній вітчизняній політичній журналістиці і так званому експертному середовищі останні роки є "загальним місцем" думка, що демократія, вільний ринок, громадянське суспільство — це речі, які є якщо не тотожними, то принаймні взаємопов’язаними, і одне без одного існувати не можуть.

(Наприклад, контент прес-конференції журналістки телеканалу СТБ Наталії Соколенко).

Навіть більше, дехто проголошує, що цій тріаді альтернативи немає і не може бути, адже капіталізм, як ринкова система, "забезпечує найбільшу свободу для величезної кількості людей"

А звідси буцімто й починається демократія, політична свобода і так далі. Але чи це так насправді?

Визначення "капіталізму" і "демократії"

Розпочнемо з визначень. За Оксфордським політичним словником, демократія з грецької означає "народовладдя". Демократію, як описовий термін у найзагальнішому розумінні, можна вважати синонімом урядування більшості.

Поняття "капіталізм" у соціальних науках використовують для позначення економічної системи, у якій засоби виробництва перебувають у приватній власності, а виробництво та розподіл товарів здійснюються через механізми "вільного ринку". Головним мотивом діяльності за такої системи є накопичення "капіталу" як прибутку з ринкових операцій.

У європейській політичній традиції мислення, чиї дефініції ми використовуємо у політичному житті, існують два домінуючі розуміння поняття "капіталізм" — Маркса і Вебера.

Для першого "капіталізм" — це суспільно-економічна формація, заснована на приватній власності на засоби виробництва і експлуатації найманих працівників капіталістами. Для Вебера — це синонім синтезу духу підприємництва з раціональністю та розрахунком.

Отже про демократію тут не йдеться. І це зрозуміло, бо для європейської системи політичного мислення, представленого такими іменами як Платон, Аристотель, Аквінський, Руссо, Маркс, Мілль, Грамші та інших, — характерне розведення поняття урядування більшості — її найкращих представників, і урядування меншості — найбагатших капіталістів -власників.

Урядування останніх, згідно цієї традиції, завжди відповідає їх особистим інтересам, а не інтересам більшості і загальному благу.

Тобто на рівні дефініцій капіталізм і демократія — це поняття не просто несумісні, а такі, що знаходяться у жорсткій опозиції одне до одного.

Капіталізм призводить до демократії?

Ринкова економіка і демократія не лише на концептуальному рівні не тотожні поняття. Вони не тотожні на практиці.

Звернімося до історичного досвіду.

Блискучий приклад того, як прагнення до ринкової економіки, приватизації соціальної сфери, капіталізму, призвело до згортання демократії, дає нам Чилі. Ця південноамериканська країна у 70-тих роках минулого століття внаслідок військового перевороту отримала нове керівництво.

Піночет — переконаний прихильник вільного ринку — заради нього та своїх ринкових реформ, "лібералізації" створив у країні небачену репресивну машину по знищенню політичних опонентів, залякування населення репресіями.

За самими скромними даними внаслідок його капіталістичних "реформ" з країни поїхала десята частина населення — мільйон чоловік. Тисячі громадян Чилі просто зникли без вісти, а ВВП країни знизився на 15-20%.

Німецький економіст Франкл назвав такі капіталістичні реформи у Чилі просто — "економічним геноцидом". Звісно, якби у цій країні працювала демократія, як влада більшості, існували вільні вибори навряд чи можна було б очікувати такого сумного результату.

Однак, як бачимо, вільна економіка і капіталізм себе напрочуд добре почувають не за демократії, а за авторитарних способів керівництва, коли незначна меншість за допомогою наявних у неї силових та управлінських важелів може нав’язувати свої інтереси більшості населення.

Те саме стосується й Росії часів Єльцина, коли заради проведення економічної капіталістичної лібералізації, запровадження вільного ринку потрібно було розстрілювати легітимно обраний російський парламент у 1993. Тобто знищити молоду російську демократію.

І це не поодинокий випадок. Канадський соціолог Кляйн у своїй книзі "Доктрина шоку: розквіт капіталізму катастроф" (2007) дослідила подібні процеси знищення демократії заради капіталістичного економічного курсу, складовими якого є лібералізація, приватизація на матеріалі "шокових терапій" у Чілі, Болівії, Аргентині, Бразилії, Китаї, Польщі, Росії, Іраку.

Скрізь, де здійснювався курс на побудову вільної ринкової економіки, відбувалося згортання демократії, а як результат — сповзання у авторитаризм та корумповану, вільну для незначної меншості антидемократичну корпоративну економіку.

Cоціологи з Оксфордського і Кембриджського університету опублікували у 2009 аналітичну доповідь, де фактологічно доводять, що шоковий перехід від планової економіки до капіталізму, лібералізація, масова приватизація у Європі (включно з Україною), Центральній Азії в період початку і середини 1990-тих справили величезний негативний вплив на стан здоров’я населення.

Більш ніж 10 мільйонів передчасних смертей, різке падіння тривалості життя людей. Ось вам і реальні наслідки "свободи" для всіх.

Відтак ті країни, де демократичні механізми були знищені в ході капіталістичних реформ, понесли найбільші втрати серед населення (Україна, Росія). Там, де вдалося їх через певний час відновити, як от у Польщі або в Чехії, і призупинити капіталістичні реформи, що не сприймалися населенням, ситуація краща.

З іншого боку, відсутність дикого капіталістичного ринку у багатьох випадках не заважає, а навпаки сприяє розвитку демократії, свободи у її різноманітних формах.

Так було в СРСР (і в радянській Україні) у 20-тих роках минулого століття та в часи Перебудови, є в Республіці Куба, в США в роки кейнсіанської економічної моделі (1930-1970 роки), післявоєнній Німеччині, Франції, Швеції, Норвегії тощо.

Регулювання ринку, значний державний сектор, "велика держава" сприяють вираженню інтересів більшості населення — громадян цієї держави, а не лише невеличкої групки "жирних котів з Волл-стрит" (вислів Барака Обами) капіталістів-ринковиків, чиї вузькі інтереси завжди розходяться з інтересами більшості громадян.

Це просто здоровий глузд і звичайна логіка.

Підсумки. Який висновок з усього цього можна зробити? Очевидно, що капіталізм у більшості випадків призводить до "дефіциту демократії", підміною її владою найбагатших, тих, хто контролює ЗМІ, засоби виробництва та основні фінансові потоки.

Світова фінансова криза у країнах ЄС та політичні протести більшості населення у Греції та Німеччині проти впровадження вільноринкових реформ, масової приватизації, як засобів покращення економічного стану та виходу з кризи, стали ще одним прикладом того, як великий капітал та політичний клас (меншість) з легкістю ігнорують інтереси більшості, яка вийшла на вулиці з гаслами "Ми не будемо платити за вашу кризу".

З іншого боку, плутанина (або навіть свідома маніпуляція?) через ототожнення понять "капіталізм" і "демократія" у вітчизняній політичній журналістиці і є коренем багатьох проблем нашої країни, бо ж люди в своїй масі звикли довіряти журналістам та експертам.

І, відповідно, — робити свій вибір на виборах. Це є яскравим прикладом впливу ідей (як бачимо, інколи і хибних) на політику. Тому слід почати мислити, бо ж мислити критично — це значить мислити взагалі.

http://www.pravda.com.ua/columns/2010/07/6/5200305/

МЕНТЫ

Автор: Цветков Алексей

Недавно я спросил себя: было ли такое, чтобы мне или хоть кому-то из моих знакомых от мента вышла польза?

Инстинктивно, как и многие, я перехожу на другую сторону, если вижу их на улице. Но был в моей жизни единственный случай, когда я сам вызвал милицию. Утром я проснулся от того, что в квартиру ломятся два пьяных амбала, громко матерясь. Особого драматизма ситуации придавало то, что со мной дома была жена с трёхмесячной дочкой. Схватив единственное в доме оружие — армейский штык-нож — я попытался вступить со штурмующими в переговоры, но они выкрикивали неизвестные мне имена и продолжали деловито выкорчевывать из стены стальную дверь какими-то инструментами. Я набрал номер местного отделения и объяснил ситуацию: «Выносят дверь, обещают убить, кажется, вооружены». Расстояние до отделения минут 10 пешком, не больше. Милиция приехала через сорок! За это время штурмующие то ли выяснили, что ошиблись адресом, то ли, что дверь очень хорошая, не ломается, и, пригрозив вернуться вечером, сели в свою тачку и отбыли. Я записал номер. Через сорок, повторяю, минут, в подъезд не торопясь вошли двое — флегматичный увалень в обычной форме и космонавт с автоматом в бронежилете. Флегматичный, убедившись, что в квартире нет ни трупов, ни крови, утратил ко мне интерес, стал разглядывать готические гравюры на стенах, а потом и вовсе сел на табуреточку и уставился в окно. Зато автоматчик развил активность: прописан ли я по этому адресу и как давно? И где мой паспорт? И где ордер на эту квартиру? И чей это ребенок? И почему здесь находится моя жена, если она прописана по другому адресу? И кто ещё тут прописан? В общем, это растянулось на час и превратилось в какую-то смесь принудительной проверки документов и беглого обыска. Я рассказывал им свою ерунду про какое-то нападение и мешал проверять, кто я и почему здесь живу?Прощаясь, я протянул флегматичному бумажку с записанным номером и спросил, будет ли это иметь последствия? «Нам не столько платят, чтоб под пули лезть», — сказал он то ли мне, то ли напарнику, уже шагая вниз по лестнице. Я хотел спросить: «При чем тут пули? Нужно установить владельца машины, узнать, где он, сделать так, чтобы эти люди в усиленном составе сюда не вернулись, выяснить, не ломают ли они сейчас где-то "ту" дверь, раз моя оказалась "не той"?». Но вместо этого я просто улыбнулся им вслед. Всё это было не по адресу. Документы мои оказались в порядке, я их больше не интересовал, и на том спасибо. Надеяться можно только на штык-нож. Нас всех успели бы трижды убить в тот день, пока они добирались, а кого-то вполне возможно и убили. «Вот если бы вместо нас к тебе РУБОП пришел, они бы тебе тут весь паркет подняли», — успокоил меня автоматчик, намекая, как мне повезло. Почему РУБОП, я что, его вызывал?

В далеком советском детстве я представлял их себе как михалковского дядю Степу — позитивными и всемогущими хранителями порядка. Последнее, где я встречал такой портрет, но уже в извращенной форме — приговский цикл стихов про «Милицанера». У одноклассника был папа-мент, над ним посмеивались, но я не понимал почему. Завидовали, наверное?

Борьба с экстремизмом

В старших классах я начал ходить на рок-концерты. Там в толпе сновали «добровольные помощники» милиции, какая-то комсомольская перхоть, они следили, чтобы не поднимали вверх зажигалок и не вставали с кресел. Было здорово под песню Кинчева «Моё поколение» сцепляться руками и не пропускать этих «помощников» к «нарушителям», делая вид, что не слышишь их истеричных приказов. В итоге они быстро вызывали ментов и те нас растаскивали или выбрасывали из зала. Это был настоящий рок-н-ролл. Параллельно я начал ходить на суды над политическими активистами перестроечных времён. Там нас уже безо всякого повода затаскивали в автобусы, где не было свидетелей, забирали атрибутику и физически учили лояльности, положив на пол. «Думаешь, я этой власти служу? — иронично спросил меня там однажды их главный и сломал пополам кассету с интервью, записанными в суде. — Нет, брателло, я и есть власть!»

Через несколько лет, уже в буржуазные времена, мы устраивали студенческие акции и шествия, которые нередко заканчивались отделением. Там могли, втолкнув в кабинет, приложить головой о стальной сейф. Это больно, обидно и запоминается навсегда. «На, бей меня!» — издевательски говорит мент, протягивая тебе свою дубинку, и сразу после того, как ты откажешься, близко знакомишься с сейфом. «Сейф» доставался тем, кто обещал ментам судиться с ними за рукоприкладство и неправомерное задержание. Ещё у них всегда находились «свидетели», какие-то несчастные, полностью подчиненные им ханыги, которые могли подтвердить любую нашу вину и дать любые, самые дикие против нас показания, просто кивая головой и всё подписывая. Эти «свидетели» никогда потом не являлись в суд, чтобы ответить хоть на один вопрос. Когда «свидетели» начинали «свидетельствовать», то есть, запинаясь, повторять все, что они успели запомнить из только что надиктованного ментами, интересно изучать их лица. Там нет ни намека на внутренний компромисс и чувство неправильности происходящего. Они боялись вообще всего и делали, как мент сказал, считая это оптимальной стратегией выживания в этом мире и не видя в этом никакой проблемы.

Позже менты разгоняли дубинками стариков-коммунистов, не стесняясь смотреть им в глаза. «Авторучка, лист бумаги или хер в очко!» — грозно обещали они в своих кабинетах, но мы были уже тертые и знали, что это не значит вообще ничего. Просто мент рычит. А рычит он вовсе не потому, что он «цепной пёс системы», ему абсолютно по барабану, анархист ты или монархист. Ты создал проблемы на его территории, на том квадрате пространства, из которого он сосет деньги, а он хочет, чтобы всё шло по его плану, имеющему, кстати, очень мало общего с законом. Он хочет, чтобы ты не существовал, потому что ты усложнил его жизнь и в этом твоя вина. Или такое восприятие и есть главный ресурс системы?

Однажды, во времена студенческого активизма, я стоял на автобусной остановке у своего дома. Отличить меня от других граждан было легко: длинные волосы, камуфляж, военная обувь, значок с Мао. Вдруг на меня надвинулся решительный усатый мужичина в безвкусной кожаной куртке и, ткнув меня кулаком в грудь, спросил: «Ну ты чё?». Не ожидав этого тычка, я отскочил назад и, как мог, сгруппировался, решив, что будет драка. Но вместо удара он поймал меня за плечо и потащил к машине, которую я только что заметил. Там его ждал один или двое, не рассмотреть. Я вырвался и побежал, люди вжались в остановку, следя за этим шоу. Усатый тяжело побежал за мной. Я был уверен, что быстро оторвусь. Но тут расклад сил изменился. Его притормозили двое парней. Не то чтобы моих близких друзей, но знакомых по школе и двору, которые видели всё с самого начала. Я остановился. Оказавшись у них в руках, мужичина что-то прорычал, вывернулся, сел в машину и умчался. Он показал им удостоверение опера, чтобы его не трогали. Такие случаи щекочут нервы, особенно, когда узнаешь, что бывает с теми, кого всё же затаскивают в машину для «мужского разговора» и «серьезного предупреждения». Если уже темно, могут, например, отвезти на кладбище и держать там пистолет у виска, пока ты не повесишь на себя всё, что им нужно. Знаю такую историю. Правда, если ты всё же откажешься, этот цирк закончится тем, что тебя просто бросят на кладбище одного, пообещав пристрелить в следующий раз. По крайней мере, так было в известном мне случае.

Теперь, конкурируя с ФСБ, они создали свой идиотский «Центр Э», который неуклюже подбрасывает наркотики, закрывает сайты безобидных мистиков и рассылает всем подряд малограмотные письма с непостижимыми угрозами и предупреждениями. Но что я всё о политике? Она ведь интересна меньшинству.

Правопорядок

Если сложить все задержания вместе, то я провел в их клетках какие-то жалкие полмесяца жизни, по сравнению с настоящими активистами и поминать смешно. Вечер в обезьяннике и ночь в камере — хороший способ узнать, чем они вообще там занимаются, в своих «отделениях». В основном, обирают пьяных, запугивая их «подведением» под любую статью, вымогают с торговцев (чаще нерусских), которых доставляют из разных точек своего «питающего квадрата», вяло обсуждают футбол и телесериалы на каком-то полу-блатном полу-дебильном наречии. Впрочем, почему «в основном»? Ни за каким другим занятием я их и не видел там в эти суммарные полмесяца.

Один мент, ушедший позже в фашисты, рассказывал мне, что его уволили из органов за то, что он расстрелял из автомата на трассе машину, водитель которой не пожелал остановиться. Там ехала пьяная молодежная компания. В живых не осталось никого. Наказали увольнением. Тогда-то «несправедливо пострадавший» и понял, что милиция антирусская, своих не бережёт, и ушел к ультраправым. Другой мент, рангом гораздо выше, предлагал моим знакомым, узнав, что они из «экстремистской партии», купить у него оружие в любом количестве. Он даже делился тем, как проходят пробные «стрельбы» — за городом, на отловленных бомжах, которых всё равно никто искать не будет. Сочинял, наверное, но даже если так, направление фантазии интересное.

В студенческие годы по выходным я торговал и менялся дисками на Горбушке, а точнее, у ближайшего к ней метро. По эскалатору поднимался толстый и довольный мент-пингвин и со всех собирал дань, несмотря на то, что у всех было разрешение на торговлю. Если новичок спрашивал «за что?», мент раздувался и свирепо выговаривал одно слово: «Антисанитария!». Тут же появлялись ещё двое, и новичка вместе с дисками увозили до выяснения в «мусарню». Половина дисков оставалась там навсегда и больше непонятливому меломану появляться тут смысла не было. Собрав дань, мент шел в кафе, где не спеша обедал. Однажды мы спросили у официантки, платит ли он, она не ожидала, что мы сморозим такую чушь: вы что? они же милиция! То есть в бюджете кафе была выделена графа на кормление ментов. Не так давно, проверяя ту же тему, художники из группы «Война» нарядили одного из своих активистов в милицейскую форму. В супермаркете он набрал полную тележку, уложил на кассе в пять пакетов и спокойно, ничего не платя, вышел. Кассир и охрана только сильнее вжали головы в плечи и ничего «не заметили».

Когда первый, созданный нами, кооперативный книжный магазин сожгли неизвестные, менты не сделали просто ничего. Мы называли это «расследование в стиле амбиент». Приходил представитель закона, но собеседников приятных не нашел, позевал и ушёл. Надо ли объяснять, что результата у расследования не было. Зато пока магазин ещё не сгорел, они не раз приходили проверять нас на предмет «экстремизма». Сначала приказали убрать висящую под потолком игрушечную винтовку, потому что с улицы она слишком похожа на настоящую, потом проверяли книги, нашли радостно «НБП» на обложке, но это оказался Хармс, серия «Новая Библиотека Поэта», разобравшись, Хармса брать не стали, зато изъяли на экспертизу «Энциклопедию секса». Экспертиза эта длится восьмой год.

Моему приятелю угрожали по телефону, обещали выкрасть ребенка. «Может, вы кому-то много денег задолжали?» — шутили менты и отвечали в том смысле, что ничем помочь не могут. В итоге его квартиру обстреляли и приятеля спасло только то, что задерганный угрозами, он закрывал вечером балконное окно толстыми деревянными дверями. Другой мой близкий друг шел ночью по Петербургу с вечеринки и было ему очень весело. Его остановили для проверки документов. «А это что? — спросил мент, доставая бумажку из паспорта. — А это мой билет в Париж, я только вчера прилетел — весело сказал приятель. — В Париж? — уточнил мент». После этого, «проверяемого» начали жестко бить, документы и билет оставили, но вот деньги забрали все. Им не понравилось, что кто-то летит в Париж без их разрешения, да ещё и столь хамски заявляет об этом. Поверить, что приятель всё это выдумал или переиначил, у меня не получается, он известен как предельно честный, не склонный к художественному вранью человек с безупречной репутацией книгоиздателя.

Когда им заявляют об изнасиловании, они обычно смеются, интересуются подробностями и советуют не писать заявление, чтоб не позориться. Если похитили человека, они говорят: «Найдется, загулял». И действительно, иногда находится, но часто это труп. Впрочем, если им попадается труп, они запросто могут вышвырнуть его в другом районе, чтобы самим с ним не возиться.

Мне 35, в жизни было много событий, но я не помню ни одного позитивного вмешательства мента в свою жизнь. Пожалуй, самое безобидное — в молодости, когда у меня дома случались квартирные концерты или просто вечеринки, их пару раз вызывала бабушка сверху. Мы обещали не шуметь и они уезжали. Даже удивительно, что никто не пострадал. Это самое лучшее, что я могу о них вспомнить.

Я опрашиваю знакомых, кто-нибудь знает о них хоть что-то хорошее? Ну, хоть один случай? Что-то позитивное? Но слышу только: «разбили голову», «сломали руку», «заставляли держать на груди папку со своим делом и били по ней», «вывернули карманы», «подбросили дурь», «посадили, потому что был заказ отмазать виновного», «оставили дышать хлоркой на ночь в камере»… Ни одного случая помощи. «Ничем не помогли», пожалуй, самое позитивное, что я слышу. Из всех этих историй можно сделать книгу. Но я пока не хочу. Думаю. Почти у каждого гражданина России такая книга уже есть в голове и ничего полезно нового из моей он не узнает. Похоже, национальная идея, наконец, найдена и эта идея — антиментовская. Она, действительно, объединяет всех. «Все мы ненавидим ментов», — как сказал в давнишнем интервью американский панк Джело Биафра и вот он-то, гражданин США, как раз сильно преувеличивал насчет «всех».

Недавно Лимонов пообещал, что в случае его победы российская милиция будет расформирована. Вряд ли ему представится возможность осуществить такой исторический шаг на практике, но в предвыборном смысле это беспроигрышный ход. Трудно представить себе требование, более популярное в народе.

http://www.rabkor.ru/authored/8128.html