УКРАИНСКАЯ ВЛАСТЬ ПЫТАЕТСЯ ЛИШИТЬ ИЗБИРАТЕЛЕЙ ПРАВ

Народный депутат Валерий Писаренко (фракция БЮТ) предлагает исключить из избирательного бюллетеня графу “Не поддерживаю ни одного кандидата”.

Как сообщает пресс-служба депутата об этом говорится в проекте закона “О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины по выборам президента Украины”, который зарегистрирован в Верховной Раде.

НЕОНАЦИЗМ ЗА ДЕРЖАВНИЙ КОШТ

Якби всі противники неонацизму в Україні не закривали очі на існуванні цього потворного явища то його б і не було. А так, наці розвиваються і добиваються влади навіть за кошти тих, для кого вони готують "теплі місця" в концтаборах.

Мова про Всеукраїнське товариство "Просвіта", котре стало для "патріотів" черговою годівницею. Про крадіжки грошей керівництвом цієї громадської структури, що фінансується за державний кошт сказано багато. Однак ані прокуратура, ані міліція чи СБУ не цікавляться розкраданням державних коштів. Утім крім привласнення наших з вами грошей цим державним монополістом в сфері реалізації мовної політики "Просвіта" стала відомою і іншими справами. Йдеться про ультраправих, а то і відвертих неонацистів. Газета "Слово Просвіти" вже давно стала трибуною для пропаганди ультраправих ідей. Каганець, Іллієнко, та інші давно прописалися на її сторінках. Воєнізований "Патріот України", "Тризуб", "Слава і Честь", ВО "Свобода" давно безкоштовно використовують приміщення "Просвіти". І нікого це не хвилює. Останні заслуги "Просвіти" активна інформаційна війна по створенню образу героя-мученика з неонацистського хулігана і бойовика Максима Чайки, що загинув під час нападу на антифашиста. Перша інформація про міфічних проросійських бойовиків котрі убили "безневинного патріота" появилася з подачі саме "Просвіти". В подільшому її почала транслювати і розкручувати інформаційна агенція, очолювана в недалекому минулому екс-прес-секретарем президента України. Ми мовчимо про елементарні журналістські стандарти та таку ж етику. Для цих людей її не існує. Однак незважаючи на спростування, надання значної кількості доказів про те, що загиблий був неонацистом, про те, що він брав участь в насильницьких злочинах проти людей з несловянською зовнішністю та антифашистів чи представників неугодних молодіжних субкультур. Не зважаючи на те, що всім неупередженим людям стало зрозуміло, що загиблий сам "впав в яму, котру копав для інших", а Андрій Довгань діяв в межах необхідної самооборони, нацисти продовжили гнути свою брехливу лінію. І от нова порція піару на крові, одеська "Просвіта" керівником якої є людина, котра одночасно є лідером місцевого осередку ВО "Свобода" видала книжку "Українець". Книжка про Максима Чайку. "Життєвий шлях Максима — це яскравий взірець для нинішньої молоді, приклад того, яким має бути український патріот сьогодні" — твердять вони. "Ті, хто знали Максима Чайку знають його справжні заслуги. Звичайно він писав непогані вірші, але не поезією він здобув свій авторитет серед молоді. Заняття боксом Максим полюбляв більше, ніж літературні вечори. Він один з небагатьох, хто міг завести публіку і повести в бійку. Вихованням сильної і здорової молоді займаються насправді не чиновники мінздраву, а вуличні авторитети. Такі як Чайка", — а це вже інші, його соратники з "Братства". Менш лицемірні, ніж професійні патріоти з "Просвіти".

 

Але нас цікавить інше, чому неонацизм пропагують за рахунок державного бюджету? Чи не тому, що між нацистами і цією владою багато спільного?

P.S.

зверніть увагу на грамотність професійних українців:

Антифашистський спротив

К СИТУАЦИИ НОВЫХ ЛЕВЫХ

«К ситуации новых левых» — программный текст Герберта Маркузе, немецкого философа и социолога, одного из лидеров знаменитой Франкфуртской школы, в котором он формулирует основные задачи левого движения в момент его радикального подъёма в 1968 году

Автор: Герберт Маркузе

Перевод с немецкого Е.А. Деревянченко под ред. Н.А. Дмитриевой

Я не являюсь тем, кем меня называет «Нью-Йорк Таймс». Я никогда не считал себя «идеологическим вождем новых левых», кроме того, я не думаю, что левые вообще нуждаются в идеологическом вожде. Им определенно не нужна новая фигура отца, новый «папочка». И я совершенно точно не собираюсь им быть.

Повторю то, что только что сказал Карл: «Мы не можем ждать, и мы не будем ждать». И я сам определенно не могу ждать. Не только из-за моего возраста. Я вообще не считаю, что мы должны чего-то дожидаться. У меня просто нет выбора, потому что далее терпеть положение, когда ничего не меняется, совершенно невозможно. Я задыхаюсь.

Мне хотелось бы сегодня обрисовать, насколько это возможно, реальную ситуацию новых левых. Это требует определенной теоретической рефлексии, за которую, кстати, я не собираюсь извиняться, так как если у левых и есть аллергия на теоретические изыскания, то это означает, что с ними не все в порядке.

Для начала рассмотрим два противоречия, с которыми сталкивается наше — я говорю наше — движение. С одной стороны, все мы знаем, переживаем, чувствуем всем своим существом, что это общество все более подавляет и разрушает человеческие и природные возможности быть свободным, самостоятельно определять и созидать свою жизнь без эксплуатации со стороны других.

Мы — и это не только те, кто сейчас находится в этой аудитории — я имею в виду всех, кто угнетен, кто порабощен своей работой, бесполезными, но по-прежнему так же необходимыми достижениями, которых от них требуют, моралью, которая им навязана, — всех тех, кто эксплуатируется в результате политики внутренней и внешней колонизации этой страны. Это — то большое Мы, которому до боли необходимы изменения. С другой стороны, мы должны сознаться себе в том, что большая часть, если не большинство, населения не чувствует потребности в изменениях, не осознает их, не обладает в этом отношении политическим сознанием. И это, насколько я могу судить, — первая большая проблема нашей стратегии.

Наша вторая проблема заключается в вопросе, с которым мы сталкиваемся постоянно: «Какова альтернатива? Можете ли вы предложить что-нибудь лучше?» Я не думаю, что от этого вопроса можно отмахнуться и сказать: «Сначала мы должны уничтожить старое, а дальше — посмотрим». Мы не можем этого сделать по одной очень простой причине: наши цели, наши ценности, наша новая мораль должны уже сейчас проявляться в наших действиях. Тем новым человеком, к возможности которого мы стремимся, — этим новым человеком мы сами должны хотеть быть уже здесь и сейчас.

Поэтому мы не можем так просто отбросить этот вопрос. Мы должны даже в мелочах служить образцами тех новых людей, которые могут однажды появиться. Единственная альтернатива, которая именно это и выражает, для меня по-прежнему социализм. Не сталинский и не постсталинский, а тот свободный социализм (der libertäre Sozialism), который, собственно, всегда подразумевался под понятием социализма, но только которому, подавив, слишком легко заткнули рот.

Итак, если этот свободный социализм — альтернатива, то как мы тогда ее обрисуем? В конце концов, люди посмотрят вокруг и скажут: «Где же тогда социализм такого типа? Покажите-ка его нам». Мы скажем, что, наверное, он построен на Кубе. Возможно, в Китае. Совершенно точно, что он борется с [американским] супермонстром во Вьетнаме. Но люди посмотрят вокруг и скажут: «Нет, это — не социализм. Социализм, который мы видим, это то, что у нас есть в Советском Союзе. Социализм — это вторжение в Чехословакию». Другими словами, социализм — это преступление.

Что мы можем противопоставить этим словам? Два обозначенных выше противоречия можно свести к одному. Радикальное изменение без поддержки масс представляется невозможным. Но получить поддержку масс — во всяком случае в этой стране и в обозримом будущем — кажется еще менее возможным. Что же нам делать с этим противоречием?

Ответ покажется совсем простым. Мы должны попытаться получить поддержку. Мы должны попытаться привлечь на свою сторону массы. Но здесь мы подходим вплотную к границам демократической агитации, с которыми [с фактом существования которых. — Н.Д.] мы сегодня столкнулись. Почему к границам? Потому что значительная и, может быть, решающая часть этого большинства, а именно рабочий класс, в высшей степени интегрирована в существующую систему, причем на солидной материальной основе, а не только поверхностно. Разумеется, эта интеграция не навсегда.

В истории ничего нет навсегда.

Противоречия корпоративного капитализма никогда не были настолько глубоки, как сейчас. Но это не может и не должно, правда, создавать у нас иллюзии, что действительно произошла такая — временная — интеграция, которая могла бы только тогда распасться, когда опять обострятся имманентные системе противоречия, что и происходит, как мы видели, в последние годы. Поскольку такая дезинтеграция никогда не происходит автоматически, наша задача работать в этом направлении.

Второе, почему мы натыкаемся на границы демократического просвещения, — это простой факт, что левые не имеют в своем распоряжении соответствующих средств массовой информации. Общественное мнение сегодня создается СМИ. Если не получаешь достаточно эфирного времени и достаточно места на страницах печатных изданиях, то как тогда можно изменить общественное мнение — общественное мнение, сформированное монополистическим способом?

Вывод: в условиях псевдодемократии мы противопоставлены большинству, которое опирается, по-видимому, само на себя и которое, будучи консервативным большинством, по-видимому, самовоспроизводится, обладая иммунитетом ко всяким радикальным изменениям. Те же обстоятельства, действующие против демократической агитации, говорят также против создания революционной централистской массовой партии традиционного образца. Подобная партия сегодня не может существовать, и не только потому, что аппарат подавления [теперь] гораздо эффективнее и могущественнее, чем когда-либо прежде, но в основном потому, что централизм — это уже не тот метод, который содействует изменению и приводит к нему.

Здесь я бы хотел еще кое-что пояснить. Я уже сказал, что противоречия корпоративного капитализма сейчас сильнее, чем когда-либо, но мы должны сразу добавить, что его основы все так же выгодны и укрепляются изо дня в день благодаря совместным усилиям или — должен я сказать — сложностям, существующим между США и Советским Союзом. То, что мы наблюдаем, можно, я думаю, обозначить старомодным понятием, которого нам следует придерживаться, — временная стабилизация капиталистической системы. А в любой такой период временной стабилизации основная задача левых состоит в просвещении и воспитательной работе для развития политического сознания.

В связи с этим, я хотел бы в трех коротких тезисах раскрыть цель стратегии, ее методы и, наконец, организацию новых левых. Для начала — цель. Мы столкнулись с новым историческим фактом, а именно — с перспективой или необходимостью радикального изменения, революции внутри и в отношении высокоразвитого, технически прогрессивного индустриального общества, к тому же хорошо функционирующего и интегрированного общества. Этот новый исторический факт требует, чтобы мы пересмотрели некоторые наши любимые понятия. Я могу здесь дать лишь нечто вроде каталога для подобного пересмотра.

Во-первых, понятие «приход к власти». Старую модель больше нельзя использовать. Картину того, как, например, в какой-нибудь стране — такой, как США, — огромные массы людей под руководством централистско-авторитарной партии стекаются в Вашингтон, захватывают Пентагон и назначают новое правительство, можно считать малореальной и утопической.

То, к чему мы должны стремиться, — это что-то вроде несколько рассеянной и далеко простирающейся дезинтеграции системы, в которой интересы, основные задачи и направления деятельности смещаются на локальный и региональный уровни.

Второй понятие, которое следовало бы пересмотреть, — роль рабочего класса. Здесь мне хотелось бы сказать пару слов об этом наиболее дискредитированном на сегодняшний день понятии — «новый рабочий класс». Я знаю, что можно сказать против и что [уже] было сказано. Мне кажется, что понятие «новый рабочий класс» схватывает и предвосхищает определенные тенденции, которые осуществляются непосредственно на наших глазах в современном капиталистическом процессе производства. Все чаще ведущие позиции в процессе производства занимают высококвалифицированные наемные служащие, технические работники, специалисты и так далее. Именно поэтому принадлежат они, согласно понятиям ортодоксального марксизма, к промышленному рабочему классу. То, что мы здесь наблюдаем, — и на это я хотел бы обратить внимание — это расширение потенциальной массовой основы (Massenbasis), которая выходит за границы традиционного промышленного рабочего класса и способствует появлению новых рабочих классов, увеличивая спектр эксплуатируемых.

Такое расширение указывает на большую, но очень рассеянную и расплывчатую массовую основу и изменяет отношение между тем, что мы традиционно называем руководящим меньшинством или «кадровой группой» политически активных левых, и массами. То, к чему мы можем стремиться, — это не большое, централизированное и организованное движение, а локальные и региональные политические действия, направленные против определенных нарушений, — волнения, восстания в гетто и так далее. Таковы, без сомнения, политические движения, которые далеко не всегда протекают политически осознанно и более, чем когда-либо, нуждаются в политическом руководстве и инструктаже для настроенного на борьбу меньшинства.

Теперь несколько слов о стратегии новых левых. В той степени, в которой псевдодемократический процесс с помощью квазимонополии консервативных СМИ создает и постоянно воспроизводит преимущественно маловменяемое большинство, — в такой же степени политическая подготовка и образование должны выйти за рамки традиционных либералистских форм, а политические действия и политическое образование должны были бы выйти за пределы устных и письменных дискуссий. Левые должны найти верные средства для того, чтобы сломать конформистский и коррумпированный мир политического языка и политических отношений. Они должны разбудить сознание и совесть остальных. Прорыв из существующих шаблонов языка и отношений коррумпированного политического мира — шаблонов, наложенных на каждое политическое действие, — это почти сверхчеловеческая задача. Она предполагает почти сверхчеловеческую силу воображения. Мы должны постараться находить язык и организовывать акции, которые не составляют привычного репертуара политического поведения и которые могут продемонстрировать, что то, ради чего здесь всё делается, — это люди с различными потребностями и устремлениями, которые еще не позволили — и, надеюсь, никогда позволят — подчинить себя навязываемым извне интересам (vereinnahmen).

Для истеблишмента и его рациональности подобное поведение скорее всего покажется дурацким, детским и иррациональным. Но именно это и может служить доказательством того, что здесь речь идет о попытке — попытке, по крайней мере, время от времени успешной — преступить и разрушить репрессивный контекст существующего политического поведения.

В завершение скажу об организации новых левых. Я уже упоминал, что традиционные организационные формы — такие, как парламентская партия, — устарели. Я не вижу нигде ни одной партии, которая очень скоро не стала бы жертвой всеобщей, тотальной политической коррупции, пронизывающей весь политический мир. Мы не хотим никакой революционной политической партии, а также никакого революционного централизма и подполья, так как всё это — легкая добыча для усилившегося и эффективно действующего репрессивного аппарата.

То, что можно, кажется, противопоставить этим формам, — это совершенно открытая организация, рассыпанная на малые, в высшей степени гибкие и автономные группы, действующие повсюду на местах.

Хотелось бы еще кое-что добавить, что звучит чуть ли не как ересь: никакого поспешного объединения левых! Левые расколоты! Левые всегда были расколоты! Сплочены только правые, неспособные бороться за какие-либо идеи!

Сила левых сегодня может заключаться именно в этих небольших, конкурирующих друг с другом протестных группах, активных одновременно в самых разных местах, — что-то вроде политического партизанского движения в мирное время, если, конечно, это время можно называть мирным; но — и это, по-моему, важнейший момент — именно в малых группах, которые сосредоточены на деятельности на местах и в которых заявляет о себе нечто, что по всей видимости станет основной организационной формой свободного социализма, а именно — малые советы (Räte) работников физического и умственного труда, или Советы (Sowjets), если только это понятие можно еще употреблять, не думая о том, что в действительности случилось с этими Советами. Это нечто [малые советы. — Н.Д.] я бы охарактеризовал — и я говорю об этом со всей серьезностью — как организованную спонтанность.

Кроме того, мне хотелось бы сказать несколько слов о союзе, который должен, на мой взгляд, обсуждаться в среде новых левых. Я не считаю, что нужно, как говорил Ленин, заключить сделку с чертом. Сегодня он стал слишком силён. Он нас сожрет. Никакого союза с либералами, которые переняли функции комитета по антиамериканской деятельности, донося на левых. Они доводят до конца то, что не доделал этот комитет, — я не буду называть здесь какие-либо имена. Но мы можем вступать в союзы со всеми теми — неважно, буржуазны они или нет, — которые знают, что враг находится справа, и которые показали, что они это знают.

Мне хотелось бы еще раз коротко сказать о перспективах новых левых. Я верю — и это не просто убежденность, а уверенность, базирующаяся в высокой степени на том, что можно назвать анализом фактов, — я верю, что новые левые — сегодня наша единственная надежда. Их задача заключается в том, чтобы готовить себя и других, не выжидать, а сегодня и завтра в мыслях и поступках морально и политически готовиться к тому времени, когда все более обостряющиеся конфликты корпоративного капитализма утратят свой репрессивный контекст и откроются новые пространства для реальной работы во благо свободного социализма. Перспективы на следующий год, перспективы для новых левых благоприятны, но только в том случае, если они сохранят свою нынешнюю активность. Всегда будут периоды спадов. Ни одно движение не может развиваться в одном и том же темпе. Поэтому для нас уже то было бы успехом, если бы мы сохранили свою активность.

Полный текст статьи Герберта Маркузе находится здесь: Скепсис

ЛЕННОН, МАРЛИ, ЧЕ ГЕВАРА

Клип группы Дмитрия Чернуся на песню «Л.Ч.М.» («Леннон, Марли, Че Гевара»), вошедшуюв альбом 2004г. «Она».

 

 

Были времена поуспешнее,
Были времена похреновее.
Пели на каком-то нездешнем
Кто-то волосатые, новые.
Было подрукавное курево,
Было на троих и на лавочке.
Были вундеркинды и урелы,
Было до звезды и до лампочки.

Как сказал товарищ прежний
Из далеких зарубежий:
"Времена не выбирают,
В них живут и помирают…"

Но еще не вымок порох —
Проступает алым снова,
Как граффити на заборах
Ветер шестьдесят восьмого.

Леннон! Марли! Че Гевара!
Леннон! Марли! Че Гевара!
Леннон! Марли! Че Гевара!
Леннон! Марли! Че Гевара!

Стали времена мальбористей —
Мы о них в гробу и не слышали.
Вышли при Горохе-Борисе
В дамки пионерчики бывшие.
Рулят общаком и Чукотками,
Рулят "быдляком" и ресурсами.
А страна с врожденной чахоткою
Тонет ежедневными "Курсками".

А в стозвездочных отелях
Голубые куртизаны
Пьют мудреные коктейли
на основе "Кюрасао"

Но еще не вымок порох —
Проступает алым снова,
Как граффити на заборах
Ветер шестьдесят восьмого.

Леннон! Марли! Че Гевара!
Леннон! Марли! Че Гевара!
Леннон! Марли! Че Гевара!
Леннон! Марли! Че Гевара!

СПОДРУЧНОГО ЮСОВА ПОЙМАЛИ НА ВЗЯТКЕ?

Как сообщает "Таймер", сотрудники Службы безопасности Украины задержали одного из заместителей муниципального управления молодежной и семейной политики Одессы.

Чиновник требовал взятку в размере 4 тысяч долларов США у некой организации, которая намеревалась провести в Одессе культурное мероприятие, сообщили в пресс-службе управления СБУ в Одесской области.

Зама повязали на «горячем» — в момент получения взятки через посредника. В отношении обоих возбуждено уголовное дело.

От редакции: возможно, именно этот заместитель Юсова и являлся одним из главных анонимных "специалистов", который выдумал и состряпал "мониторинг 500 ссылок в Интернете, 200 публикаций, около 40 телепрограмм», по сфальсифицированным результатам которого молодым бюрократом был составлен т.н. "список фашистских организаций Андрея  Юсова". В список, как бы между прочим, были добавлены антифашисты из "ANTIFA"  и анархо-капиталисты из Союза анархистов Украины.

А мы напоминаем, что подходит к концу сбор подписей под антифашистской петицией "ХВАТИТ ВРАТЬ! АНТИФАШИЗМ — НЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ!" Не забудьте поставить свою подпись:

http://www.petition.org.ua/?action=view&id=222522

 

Чуть ниже даём скриншот страницы Андрея Юсова в ЖЖ. Время, когда его только назначили на должность начальника муниципального управления молодёжной и семейной политики Одессы.

 

ПОСЛАНИЕ НЕЕВРЕЙСКОГО ЕВРЕЯ

Автор: Исаак Дойчер

1958г.

Перевод и предисловие: Кирилл Медведев

«Нееврейский еврей» по Исааку Дойчеру – это человек, выталкиваемый собственной интеллектуальной практикой и особым образом преломленными в нем национальными свойствами за пределы диаспоры. После Дойчера так стали называть, в первую очередь, самых разных революционеров-универсалистов еврейского происхождения, от Карла Маркса до Эрнста Манделя. Вряд ли стоит подробно объяснять, насколько актуальна эта тема сегодня, когда некоторые глобальные проблемы неотделимы от существования еврейского государства на Ближнем Востоке, 99% артикулированных сторонников которого являются одновременно сторонниками того типа капитализма, который терпит сегодня свою – будем надеяться, смертельную – агонию, а некоторые из них даже полагают, что «открытому обществу нужен сейчас сенатор Маккарти». (В ответ на это можно напомнить, что еще один культовый борец с коммунизмом, Аугусто Пиночет, тридцать пять лет назад был — заодно с Милтоном Фридманом из Чикагской школой экономики – был востребован историей, чтобы открыть эту самую эпоху.)

Дойчер, вслед за Марксом анализируя еврейскую «исключительность» с материалистических позиций, формулирует механизм диалектической связи евреев и капитализма — воспроизводя и распространяя, ради собственного выживания, определённый тип денежных отношений, евреи являются триумфаторами и одновременно жертвами этих отношений – когда народы, ограбленные и люмпенизированные диким капитализмом, обрушиваются не на систему, а на того, кто видится самым ярким её воплощением. Эта логика никуда не исчезла (и не могла исчезнуть), поэтому мы сегодня снова видим, что 30-40 % европейских респондентов видят вину евреев в финансовом кризисе и военной операции Израиля в секторе Газа. В свою очередь, 90% русскоязычных телезрителей Израиля полагают, что всех арабов нужно депортировать из страны и, конечно, сетуют, что «размякшая», «сдавшаяся исламистам» Европа не способна войти в их положение… По той же логике можно, наверное, войти в положение немца, разоренного (в том числе) еврейскими дельцами, и потому голосовавшего за НСДАП, англичанина, раздраженного торговцами-мусульманами, и голосующего за БНП, или, наконец, русского, который, из недовольства кавказцами («они захватили наши рынки») поддерживает ДПНИ. Может быть, эта логика в каждом частном случае даже имеет некоторые эмпирические основания. Но её дикость не становится от этого менее очевидной.

Нам также ясно другое — большая часть проблем сегодняшнего Израиля, Палестины, Ближнего Востока связана именно с тем, что какие-либо ростки наднациональной и надрелигиозной – универсальной, классовой – солидарности тщательно вырубались здесь на протяжении многих лет единомышленниками сенатора Маккарти. В итоге мы видим, с одной стороны, переходящую по наследству, увы, нередко с националистическим оттенком, ненависть палестинцев, вытесненных со своей земли, с другой – становление особой неоколониально-рабовладельческой мифологии, в которой человечество разделено на полноценных граждан, способных «цивилизованно» работать и «честно» зарабатывать, и на варваров, агрессивных иждивенцев, которых, если нельзя уничтожить, то необходимо максимально «зачистить» и отгородить как можно более крепким кордоном. (А также на «варваров» другого типа – тех, которые умеют молча и достойно работать, не повторяя при этом «коммунистических» мифов об империализме, колониализме и эксплуатации.) Для поддержания такой картины мира «открытому обществу», вероятно, и требуется сенатор Маккарти.

Вот почему так актуальна эта лекция Исаака Дойчера, и так необходимы сегодня «нееврейские евреи», а, кроме того, «негрузинские грузины», «нерусские русские», «неэстонские эстонцы», «неарабские арабы» и т.п. – те, кто способен претворять память своих народов о лишениях, жертвах и репрессиях в универсальную эгалитарную этику и в практику, ломающую логику разделения — логику частных и корпоративных выгод, логику каст, прослоек, диаспор, наконец, логику национальных государств. Но не ради логики буржуа, которому, чтобы выживать, необходимо постоянно пересекать границы, осваивать рынки, усиливать эксплуатацию и разделять угнетенных, а ради логики пролетария, которому, чтобы освободиться, нужно осознать свою универсальную, общечеловеческую природу – как столпа, основы этой системы и потому её основной жертвы.

Мы видим, как неожиданно (и по-своему логично) преломляется дойчеровский парадокс сегодня – когда европейские крайне правые исламофобы всё больше сочувствуют Израилю и мечтают перенять израильский опыт госстроительства, а норвежские железнодорожники бастуют в знак протеста против вторжения израильтян в Газу, невольно отсылая к знаменитой антифашистской забастовке амстердамских рабочих 1941 года. Во многом благодаря этой забастовке известный (и воспроизводимый Дойчером) постулат о равнодушии европейцев к судьбе евреев во время Второй мировой войны не является безусловным.

Кирилл Медведев

 

Помню, читая в детстве Мидраш[1], я наткнулся на историю и описание сцены, захватившей моё воображение. Это была история Рабби Меира, великого святого, мудреца и столпа закона Моисеева, а также одного из авторов Мишны[2], который брал уроки теологии у еретика Элиши бен-Абуи, по прозвищу Ахер (другой). Однажды в субботу, Рабби Меир пошел гулять со своим учителем и между ними, как обычно, произошел серьезный спор. Еретик ехал на осле, а Рабби Меир, поскольку не мог ездить верхом в Субботу, шел рядом и настолько внимательно прислушивался к словам мудрости, исходившим из уст еретика, что не заметил, как они с учителем достигли ритуальной границы, которую иудеям запрещено пересекать в Субботу. Тогда великий еретик обернулся к своему ученику и сказал: «Видишь, мы достигли границы – и должны расстаться: тебе нельзя идти со мной дальше – возвращайся!» Рабби Меир вернулся в иудейскую общину, а еретик отправился дальше – за границу иудейства.

Эта сцена весьма озадачила правоверного иудейского ребёнка. Почему, удивлялся я, Рабби Меир брал уроки у еретика? Почему он был так привязан к нему? Почему он защищал его от других раввинов? Моё сердце, похоже, было на стороне еретика. Что он был за человек? – спрашивал я. Вроде бы один из иудеев и одновременно чужак. Он выказал странное уважение к правоверности своего ученика, отправив его обратно к иудеям в священную Субботу; сам же, вопреки канону и ритуалу, пересек границу. Когда мне было тринадцать или четырнадцать, я начал писать драму про Ахера и Рабби Меира, пытаясь глубже понять характер Ахера. Что заставило его выйти за пределы иудаизма? Был ли он гностиком? Был ли он приверженцем какой-либо другой школы греческой или римской философии? Я не мог ответить на эти вопросы, и мне не удалось продвинуться дальше первого акта.

Иудейский еретик, выходящий за пределы иудаизма, принадлежит еврейской традиции. Можете, если хотите, видеть в Ахере прототипа тех великих революционеров современной мысли, о которых я собираюсь говорить сегодня – это возможно, если вы непременно хотите видеть их частью той или иной еврейской традиции. Все они вышли за пределы еврейства. Все они – Спиноза, Гейне, Маркс, Роза Люксембург, Троцкий и Фрейд – находили еврейство слишком узким, слишком архаичным и слишком ограничивающим. Все они, искавшие идеалы и их воплощение за пределами еврейства, представляют суть всех достижений современной мысли, суть самых глубоких переворотов, имевших место в философии, социологии, экономике и политике в последние три столетия.

Есть ли в них что-то общее? Может быть, они так сильно поразили человеческую мысль из-за своего особого «еврейского гения»? Я не верю в исключительный гений какой-либо нации. Но я думаю, что в них, безусловно, было нечто очень еврейское. В них была некоторая квинтэссенция еврейской жизни и еврейского ума. Они были априори исключительны в том, что, как евреи, жили на границах разных цивилизаций, религий, национальных культур. Они родились и выросли на границах разных эпох. Их умы крепли в те периоды, когда самые разнообразные культурные влияния пересекались и оплодотворяли друг друга. Они жили на полях, в уголках и в трещинах своих наций. Они находились внутри общества и одновременно вне его, были его частью и одновременно выходили за грань. Именно это позволило каждому из них подняться в своей мысли над своим обществом, нацией, эпохой и поколением, это позволило их интеллекту освоить широкие новые горизонты и проникнуть далеко в будущее.

Кажется, английский протестант, биограф Спинозы сказал, что только еврей мог устроить такой бунт в философии своего времени, какой устроил Спиноза – еврей, не скованный ни догмами христианских церквей, католической и протестантской, ни догмами той веры, в которой родился. Ни Декарт, ни Лейбниц не были способны до такой степени освободиться от оков средневековой схоластической традиции в философии. Спиноза развивался под влиянием Испании, Голландии, Германии, Англии и Италии эпохи Возрождения – все направления человеческой мысли того времени захватывали его сознание. Его родина Голландия переживала муки буржуазной революции. Его предки, прежде чем приехать в Голландию, были испано-португальскими Марани, крипто-евреями, то есть, евреями в сердце, а снаружи христианами, как многие испанские евреи, насильно крещеные инквизицией. Приехав в Голландию, Спинозы раскрыли своё иудейство, но, разумеется, ни они, ни их потомки не были чужды интеллектуальному климату христианства.

Сам Спиноза, как только стал независимым мыслителем и родоначальником современной критики Библии, немедленно постиг кардинальное противоречие иудаизма — противоречие между монотеистическим, универсальным Богом и иудейским представлением о нем – как о Боге, связанном лишь с одним народом; противоречие между универсальным Богом и его «избранным народом». Вы знаете, чем закончились для Спинозы раздумья над этим противоречием: исключением из иудейской общины и отлучением от церкви. Он вынужден был бороться против иудейского духовенства, которое, пострадав незадолго до этого от инквизиции, было заражено её духом. Затем Спинозе пришлось столкнуться с враждебностью католического духовенства и кальвинистских священников. Всю жизнь он отчаянно стремился преодолевать границы религий и культур своего времени.

Среди евреев, одаренных исключительным интеллектом и подверженных влиянию разных религий и культур, некоторые оказались настолько измучены противоречивыми влияниями и их гнетом, что окончательно потеряли душевное равновесие и сдались. Среди них Уриэль Акоста, старший современник и предтеча Спинозы. Он множество раз восставал против иудаизма; и множество раз сдавался. Раввины множество раз отлучали его от церкви; и он раз за разом падал перед ними ниц на полу амстердамской синагоги. Величайшей интеллектуальной удачей Спинозы было то, что он сумел гармонизировать противоречивые влияния и сформировать из них более развитый взгляд на мир, а также цельную философию.

Почти в каждом поколении, среди еврейских интеллектуалов, которые, оказавшись в средоточии разных культур, борются с собой и с трудностями своего века, есть такие, как Уриэль Акоста, не выдержавшие бремени, и такие, как Спиноза, претворившие это бремя в крылья величия. Гейне был в каком-то смысле Уриэлем Акостой своего времени. Его отношение к Марксу, интеллектуальному внуку Спинозы, сравнимо с отношением Уриелем Акосты к Спинозе.

Гейне разрывался между христианством и иудаизмом, а также между Францией и Германией. В его родном Райнланде влияние французской революции и наполеоновской империи сталкивалось с влиянием Священной Римской империи и германских кайзеров. Он рос в орбите классической германской философии и в орбите французского республиканства; в Канте он видел Робеспьера, а в Фихте – Наполеона, увенчанного ореолом духа, — такими он и описывает их в одном из глубочайших и трогательнейших пассажей в работе «К истории религии и философии в Германии». В поздние годы Гейне был связан с французским и германским социализмом и коммунизмом; он встретил Маркса с тем же проницательным восхищением и сочувствием, с которым Акоста встретил Спинозу.

Маркс также вырос в Райнленде. Его родители отказались от иудаизма, и он боролся с иудейским наследством, как Гейне. Тем сильнее было его противостояние социальной и духовной отсталости Германии того времени. Сознание этого человека, большую часть жизни проведшего в ссылке, было захвачено немецкой философией, французским социализмом и английской политической экономией. Ни в ком из современников эти влияния не соединились настолько плодотворно. Маркс поднялся над германской философией, французским социализмом и английской политэкономией; он взял лучшее в каждом из этих направлений и преодолел каждое из них.

Подходим ближе к нашему времени: Роза Люксембург, Троцкий и Фрейд – все они сформировались на перекрёстках истории. В Розе Люксембург уникальным образом смешались немецкий, польский, русский характер и еврейский темперамент; Троцкий учился в лютеранской русско-немецкой гимназии в космополитичной Одессе на краю православной царской империи; сознание Фрейда складывалось, отстраняясь от еврейства и противостоя католической религиозности габсбургского капитала. Всех их объединяли обстоятельства, в которых они жили и работали — не позволявшие примириться с идеями национальной или религиозной ограниченности, подвигавшие к борьбе за универсальное Weltanschauung [мировоззрение].

Этика Спинозы была не этикой иудея, а этикой человека вообще – так же, как его Бог уже не был иудейским Богом; слитый с природой, он обладал своей собственной уникальной божественностью. И всё же в чем-то Бог Спинозы и его этика оставались иудейскими, это был иудейский монотеизм, доведенный до логического завершения, иудейский универсальный Бог, додуманный до конца; а додуманный до конца, он перестал быть иудейским.

 

ПОЛНОСТЬЮ ТЕКСТ СТАТЬИ ИССАКА ДОЙЧЕРА ЧИТАЙТЕ ТУТ:  http://www.vpered.org.ru/library7.html

СПЕКУЛЯЦИИ ВОКРУГ ГИБЕЛИ МАКСИМА ЧАЙКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Как сообщают одесские СМИ, в четверг, 15 октября, в три часа дня, в помещении одесского отделения общества «Просвіта», расположенного на улице Пушкинской, 19, состоится презентация книги, посвящённой Максиму Чайке, участнику движения правых футбольных хулиганов и одному из лидеров неофашистской организации «Слава и Честь» (« СіЧ ») , погибшего 17 апреля в спровоцированной им же драке с Антифа.

По словам председателя областной «Просвіти» Александра Степанченко, книга состоит из фотографий, воспоминаний друзей Чайки, стихотворений одесского поэта Дмитрия Шупты и стихотворения самого Чайки. «Это небольшая цветная публикация тиражом в тысячу экземпляров», — подчеркнул Степанченко. Как сообщается, в издании книги помогли друзья погибшего и различные организации.

Кроме того, по сообщению «Просвіти», после презентации состоится открытие фотовыставки, опять-таки посвященной Максиму Чайке, а в завершении вечера – концерт «патриотической песни» в исполнении группы «Молода Просвіта» .

Таким образом, спекуляции вокруг трагической гибели молодого праворадикала продолжаются. Характерно, что руководители одесской «Просвіти» одновременно являются членами всеукраинского объединения «Свобода», возглавляемого Олегом Тягнибоком. Напомним также, что именно «Просвіта» одной из первых запустила версию о «пророссийских боевиках».

ЗНАКОМСТВО С РАБОЧИМИ

Автор: Сергей Ищенко (Одесса)

Fist Вполне возможно, что мы с вами, сами того не замечая, являемся свидетелями воистину исторических событий. Много лет украинские левые ныли по поводу пассивности, безынициативности и незрелости рабочего класса. Мол, всё их устраивает, не хотят, сволочи, бороться, живут по принципу «нас е…т, а мы крепчаем». Может и вправду роль революционного субъекта перешла к люмпенам да identity группам?

Но последний год внёс серьёзнейшие изменения в такую картину мира. Сначала вся страна была свидетелем борьбы тружеников Херсонского машиностроительного завода. Потом – выступления пролетариев Крыма, Харькова, других регионов. Да, эти выступления не имели ни чётко определённой цели, ни стратегии, ни внятной тактики, носили чисто экономический характер, не заканчивались созданием органов классовой самоорганизации, настоящих боевых профсоюзов, но чья это вина? Самих рабочих – вряд ли, ведь движение делает только первые шаги. А первый блин, как известно, всегда комом. А вот левым, которые настолько увлеклись схоластическими спорами о «госкапе» и «левой УПА», что забыли о своей прямой обязанности, стоило бы призадуматься. Но не будем о грустном. Факт остаётся фактом: рабочий класс в Украине просыпается от долгой спячки. Кто знает, возможно, недалёк тот день, когда пролетариат наконец превратится, как говаривал классик, из «клас са в себе» в «класс для себя». А мы, раз уж гордо объявили себя левыми и тем более марксистами, должны всеми силами ему в этом помочь. А там, глядишь, и создание революционной рабочей партии будет не потаённой сексуальной фантазией кучки интеллектуалов, а повесткой дня нового рабочего движения.

Осенью 2009 года, похоже, настал черёд и Одессы. Как известно, рабочие троллейбусного депо коммунального предприятия «Горэлектротранс» уже несколько месяцев не получают зарплату. Общая задолженность перед ними составляет более 6-ти миллионов гривен. У многих – долги перед коммунальными службами, некоторые не в состоянии вернуть кредит банкам… 8 сентября, на встрече с водителями троллейбусов и кондукторами вице-мэр Вахтанги Убирия (кстати, представитель скандально известной ультраправой организации «Братство») заверил работяг, что вся задолженность будет погашена до 25 сентября. Плюнете мне в лицо, если будет иначе! – горячился Вахтанги Шалвович. На той же встрече он пообещал провести собрание с голодными водителями 25 сентября. Причём в 12 часов ночи (?!). Романтики, что ли, захотел, — может подумать несведущий обыватель. Да нет, куда там! Всё для блага самих же тружеников! Оказывается, таким образом заместитель городской головы хотел «услышать всех». А то как же, ведь работа сотрудников депо завершается в полночь, поэтому, чтобы все смогли прийти, именно на это время и было назначено собрание. То, что многим в 5 утра выходить на работу в первую смену, видимо, как то не пришло в голову сердобольному чиновнику. Ну в самом деле, вы же не думаете, что он специально? Правда, во время самого собрания обозначилась ещё одна причина столь позднего времени, но об этом позже.

Конечно, никаких денег к обещанной дате троллейбусники не увидели. Среди коллектива всё громче и напористей раздавались призывы к забастовке. 25 сентября ждали как момент истины.

И вот, в ночь с 24-го на 25-е небольшая группа левых активистов Одессы, насвистывая «Варшавянку», отправилась на встречу рабочих троллейбусного депо с вице-мэром Убирией. Уже где-то за полчаса у входа в депо начали собираться люди. К полночи их было уже около четырехсот человек. Образовалось две группы. Со стороны одной из них, значительно большей, доносились шутки, смех, люди открыто и во весь голос высказывали всё, что они думают об обманувших их власть имущих. Было заметно, что они готовы к самым решительным действиям. Другая, намного меньшая группка, вполголоса перешёптывалась. Мы сразу же окрестили первую группу «анархистской», а вторую «реформистской» 🙂 Приехали журналисты – в первую очередь из оппозиционного телеканала АТВ. Отмечу сразу – у нас нет никаких иллюзий на счёт руководства данного канала и той политической силы, которая за ним стоит. Но в то же время невозможно отрицать, что присутствие телекамер серьёзно помогло рабочим. Так что спасибо журналистам!

И вот, наконец-то, появился гвоздь программы – Вахтанги Убирия в сопровождении охраны. С ним приехала милиция и почему-то ГАИшники (а что, логично – всё таки троллейбусное депо :)). В лицо Вахтанги Шалвовичу никто не плюнул, хотя имели на то полное право. Увидев телекамеру, вице-мэр возмутился:

— У нас рабочее совещание. С корреспондентами мы говорить не будем.

— АТВ, вас никто не приглашал, рабочее совещание, покиньте территорию, — тут же подсуетился начальник депо.

— Мы их пригласили! – ответили рабочие.

Тем временем гражданин Убирия в сопровождении охраны и руководства предприятия развернулся и пошёл в направлении помещений депо.

— Куда это вы уходите? Вы там сами с собой разговаривать будете? – возмутились рабочие.

— В клуб, в клуб, — не поворачивая головы, отозвался Вахтанги Шалвович.

Руководства депо пригласило «в клуб» и работяг, но только без телевидения. Рабочие не согласились. «Чего он боится? Опять сказки нам рассказывать будет, — говорила одна из пришедших на собрание водителей, — Пусть перед телевидением расскажет, что, как, где наши деньги, когда нам их выплатят. Пусть весь город знает!». Тут же решили взять журналистов в живое кольцо и провести в актовый зал, где должна была проходить встреча. Перед самыми дверьми людей встретили охранники чиновника, твёрдо намеренные не пропустить в зал журналистов. Но рабочие были настроены решительно и охрана не устояла. Журналисты всё-таки оказались в зале. Первая маленькая победа рабочих в эту неспокойную ночь!

Увидев, что всё пошло не так, как планировалось, организаторы собрания засуетились:

— Почему в помещении чужие? Просим уйти всех, кроме сотрудников депо!

— Так вот Убирия и есть чужой! Пусть уходит! – ответил на это один из слесарей.

Убирия всё никак не мог успокоится. Присутствие телекамер просто выводило его из себя.

— Меня не имеют права снимать после 18 часов! – заявил он. – Я не разрешаю!

Рабочие ответили дружным смехом и криками: «А они нас снимают, мы разрешаем!». В конце концов с присутствием журналистов пришлось смириться. Очередная победа ещё больше воодушевила рабочих.

Собрание продолжалось полтора часа. Первой выступила начальник управления транспортного комплекса города Светлана Кобылянская, пытавшаяся запутать рабочих какими-то малопонятными цифрами и расчётами. Зал ответил свистом и гулом недовольства.

— Нам этого всего не надо! – кричали рабочие. – Нам другое надо, нам надо наши деньги! Мы собрались, чтобы их получить! А ваша бюрократия нам не нужна!

Кобылянская вынуждена была ретироваться, уступив место тяжёлой артиллерии. В бой ринулся сам Вахтанги Шалвович. Его выступление было воистину фееричным. Он рассказывал, что мэрия планирует закупить новые троллейбусы, что во всём виновато правительство, а городские власти ни при чём, они белые и пушистые. Его спич то и дело прерывался ироничными выкриками рабочих.

— Есть роспись областного бюджета, до десятого придут деньги, всем выдадут, — обещал чиновник. – И закроем полностью вашу зарплату. До десятого…

— Января! – выкрикнул кто-то из зала.

— До десятого января! – послушно согласился Вахтанги Шалвович.

Ну прямо оговорка по Фрейду. Реакция зала – аплодисменты, переходящие в овацию, все встают 🙂 Под конец гражданин Убирия клятвенно пообещал уйти с поста вице-мэра, если до 10 октября не будут погашены все долги по зарплате. Об этом он полчаса пытался написать расписку на обратной стороны какой-то ксерокопии. К сожалению, среди присутствовавших на собрании оказалась какая-то часть соглашательски настроенных элементов, и им удалось перехватить инициативу. Большинство рабочих готовы были начинать забастовку прямо сейчас – ведь обещания свои власть не выполнила – но под уговоры соглашателей все сошлись на том, что 10 октября – последний срок. Если к этому времени зарплата не будет выплачена, 11-го одесские троллейбусы просто не выйдут на маршруты.

Час «Ч» неумолимо приближается. Зарплату работники троллейбусного депо не получили (а кто-то думал иначе?!). Им выплатили какие-то копейки и пообещали рассчитаться к вторнику 13-го. Но коллектив вряд ли поверит очередным обещаниям и вряд ли поведётся на жалкие подачки. Настроения среди водителей, кондукторов, слесарей боевые. Ждём…

Безымянный