НОВЫЙ СРЕДНИЙ КЛАСС. Ч. II (продолжение)

Но это не означает, что работники умственного труда должны быть поставлены бок о бок с наёмными рабочими или что они также как и промышленный пролетариат предрасположены к социализму. Уточним, в экономическом смысле слова они пролетарии, но они формируют очень специфическую группу наёмных работников, группу, которая настолько явно отличается от настоящих пролетариев, что они формируют особый класс, занимающий особое место в классовой борьбе.

Во-первых, их более высокие доходы имеют значение. Они не знают ничего о настоящей бедности, страданиях, голоде. Конечно их потребности могут превышать их доход, принося тем самым дискомфорт. Но это дискомфорт такого сорта, который наполняет реальным содержанием выражение «позолоченная бедность» («gilded poverty»). Таким образом, непосредственная нужда не вынуждает их, в отличие от настоящих пролетариев, атаковать капиталистическую систему. Если их положение и может вызывать недовольство, то положение рабочих и вовсе невыносимо. Для них социализм имеет множество преимуществ, для рабочих он — абсолютная необходимость.

Вдобавок к этому, следует помнить, что в среде этих интеллектуалов и высокооплачиваемых промышленных работников существует огромное количество слоёв. Эти слои обусловлены, в первую очередь, различиями в доходах и должностях. Наверху находятся высшие руководители, директора, менеджеры и т.п., пониже мастера и офисные служащие. Ещё ниже высокооплачиваемые рабочие. Следовательно, учитывая их доходы и должность, мы имеем постепенный переход от капиталиста к пролетарию. Верхний слой имеет определённо капиталистический характер, нижние слои более пролетарский, но чёткой разделительной линии нет. Из-за этого члены нового среднего класса не имеют того духовного единства, которое облегчает пролетариату взаимодействие.

Это затрудняет им борьбу за улучшение собственного положения. Они, так же как и другие работники, заинтересованы в продаже собственной рабочей силы по максимально возможной цене. Рабочие объединяются для этого в профсоюзы, так как по одиночке они беззащитны против капиталистов. Без сомнения этот высший слой наёмных работников мог бы добиться от капиталистов большего, если бы сформировал крупный профсоюз. Но это бесконечно труднее для них, чем для рабочих. Во-первых, они разделены на большое количество должностей, возвышающихся одна над другой, что мешает развитию товарищеских отношений и чувства солидарности. Представители этого класса скорее стремятся лично занять более высокую должность, чем улучшить положение собственного класса в целом. Поэтому они не стремятся занять сторону пролетариата в классовой борьбе, не желая вызвать недовольство правящего класса. Так как взаимная зависть препятствует совместным действиям представителям нового среднего класса, о развитии какой-то прочной солидарности не может быть и речи. Это приводит к тому, что они действуют поодиночке, или небольшими группами, а не крупными объединениями. Это превращает их в трусов. Они не чувствуют той силы, какую вызывает в рабочих осознание собственной многочисленности. Кроме того, они гораздо больше грозятся недовольства собственного хозяина, так как увольнение для них — гораздо более серьёзная проблема. Рабочему всегда угрожает голод, поэтому безработица меньше страшит его. Высокооплачиваемый наёмный работник напротив имеет вполне сносную жизнь, а новую работу ему не легко найти.

Все вышеперечисленное препятствует организации профсоюзной борьбы этого класса интеллектуалов и высокооплачиваемых наёмных работников. Только в низших слоях этого класса, где значительное число людей находится в схожих условиях, а продвижение по карьерной лестнице затруднено, мы видим признаки профсоюзного движения. В Германии две группы представителей этого нового среднего класса недавно продемонстрировали первый пример. Первая группа состоит из бригадиров на угольных шахтах. Помимо управленческих функций они следят за соблюдением санитарных условий и техники безопасности. Особые условия вынудили их организоваться. Те, кто распоряжается миллионами в своей погоне за прибылью пренебрегли необходимыми средствами безопасности, сделав катастрофы на шахтах неизбежными. Что-то нужно было сделать. Пока организация слабая и весьма скромная, но это только начало. Другая группа состоит из машинистов и инженеров. Их объединение распространилось по всей Германии и стало настолько значимым, что оно подверглось нападкам капиталистов. Часть работодателей потребовала своих служащих покинуть профсоюз, а получив отказ уволила их. На сегодняшний момент профсоюз не смог ничего сделать для пострадавших, кроме оказания помощи, но несмотря на это, они смогли поднять оружие против класса капиталистов.

Когда речь заходит о социализме, мы можем рассчитывать на этот новый средний класс ещё меньше, чем в случае профсоюзной борьбы. Во-первых, они стоят над рабочими, занимая должности управляющих, надсмотрщиков, начальников и т.д. В этих условиях их функция сводится к выжиманию максимума из рабочих. Таким образом, они защищают интерес капитала против труда. Они объективно занимают позицию враждебную пролетариату, и это делает практически невозможным ситуацию, в которой они встали бы плечом к плечу с рабочими для борьбы за общую цель.

Вдобавок, ряд господствующих среди них идей, особенно о собственном положении, способствует их сближению с капиталистами. Большинство из них имеют буржуазное или мелкобуржуазное происхождение и соответствующее этим классам предубеждение и негативное отношение к социализму.

Само положение рабочих способствует исчезновению этих предрассудков, но среди более высокооплачиваемых наёмных работников подобные предубеждения могут даже усиливаться. Мелкие производители, например, верят, прежде всего, в то, что каждый может подняться наверх благодаря собственным усилиям, а это значит, что социализм убьёт всякую личную инициативу. Как я уже говорил, эта индивидуалистическая концепция может даже усиливаться среди интеллектуалов. Некоторые наиболее проворные из этих высококвалифицированных и часто высокопоставленных наёмных работников могут порой пробиться на самые высокие должности.

Все обычные буржуазные предрассудки пускают глубокие корни среди представителей этого класса, так как они подпитываются ненаучными теориями. Они воспринимают как научные истины субъективные, необоснованные взгляды, господствующие среди мелкой буржуазии. Среди них распространено огромное самомнение по поводу собственной образованности и интеллигентности, чувство превосходства над массами. Они даже не могут себе представить, что идеи этих масс могут быть научно верными, а “наука”, почитаемых ими профессоров, ложью. Подобно теоретикам, воспринимающим мир как сумму абстракций, занимаясь только умственным трудом и ничего не зная о материальном производстве, они искренне верят в то, что идеи правят миром. Такое мнение исключает возможность понимания социалистической теории. Когда они видят массы трудящихся и слышат о социализме, они думают о грубой “уравниловке”, которая положит конец их собственным социально-экономическим привилегиям. В отличие от рабочих они считают себя людьми, которым есть что терять, и забывают при этом о том, что сами они эксплуатируются капиталистами.

Если мы учтём всё это, то в результате у нас будет сотня причин отделить этот новый средний класс от социализма. Его представители не имеют собственного интереса, который бы вынуждал их изо всех сил защищать капитализм. Но и их заинтересованность в социализме также незначительна. Они формируют промежуточный класс, без ясных классовых идеалов, и поэтому они привносят в политическую борьбу нестабильный и непредсказуемый элемент.

Во время крупных общественных потрясений, например, всеобщих стачек, они могут иногда вставать на сторону рабочих, тем самым, усиливая их. Особенно это вероятно в тех случаях, когда борьба идёт против реакции. В других обстоятельствах они могут встать на сторону капиталистов. Представители нижних слоёв этого класса будут бороться за “разумный” социализм, в том виде как его понимают ревизионисты. Но силой, которая уничтожит капитализм, никогда не может стать кто-либо кроме огромной массы пролетариата.

1. Так как место интеллектуалов в социалистическом движении было недавно предметом споров, я считаю необходимым уточнить, что здесь мы говорим о совершенно другом вопросе. В партийной дискуссии речь шла о том, какую роль может играть отдельный интеллектуал в социалистическом движении. Здесь же мы рассматриваем вопрос о том, какова роль всего класса интеллектуалов в классовой борьбе.

Английский вариант текста: http://www.marxists.org/archive/pannekoe/1909/new-middle-class.htm

Перевод — Андрея Пилипенко

СРС

Начало статьи Антона Паннекука здесь

НОВЫЙ СРЕДНИЙ КЛАСС. Ч. I

Напротив, разница между мелкой буржуазией и пролетариатом качественная, в экономической функции. Даже если бы его бизнес и его доход был крайне мал, он оставался бы независим. Он живет за счёт владения средствами производства, как и любой другой капиталист, а не за счёт продажи своей рабочей силы, как пролетарий. Он принадлежит к классу, ведущему бизнес, что предполагает наличие некоторого капитала, часто он сам нанимает работников. Таким образом, он чётко отличается от класса наёмных рабочих.

В прежние времена мелкие буржуа составляли большинство трудящихся. Развитие общества, однако, постепенно привело к их уменьшению. Движущей силой этого развития была конкуренция. В борьбе за существование крупные капиталисты, более финансово и технически приспособленные для выживания в конкурентной борьбе, вытеснили более бедных и отсталых. Этот процесс привёл к тому, что сегодня почти всё промышленное производство осуществляется в крупном масштабе. Мелкая хозяйственная деятельность сохранилась только в сфере ремонта и изготовления художественных изделий. Из тех, кто прежде был средним классом, меньшая часть сумела выбиться в крупные капиталисты, а огромное большинство потеряло свою независимость и опустилось в ряды пролетариата. Для нынешнего поколения производительный средний класс стал историей.

Класс, о котором я писал в первом абзаце, — это торговый средний класс. Мы видели и видим до сих пор разложение этого социального слоя. Он состоит из мелких торговцев, владельцев магазинов и проч. Только в последние десятилетия крупные капиталисты занялись розничной торговлей, только недавно они стали организовывать торговые сети и компании, выполняющие заказы покупателей по почте, либо вытесняя мелкие фирмы, либо вынуждая их объединяться. Если в последнее время стоит громкий плачь об исчезновении среднего класса, то мы должны помнить, что речь идёт исключительно об этом торговом среднем классе. Производительный средний класс давно уже исчез, а сельскохозяйственный давно стал зависимым от капитализма без потери внешней независимости.

В этом рассказе об убывании среднего класса мы имеем теорию социализма вкратце. Общественное развитие результатом, которого является этот феномен, делает социализм возможным и необходимым. До тех пор пока огромные массы людей оставались независимыми производителями, социализм мог существовать только как утопия отдельных мыслителей или крошечных групп энтузиастов, он не мог быть реальной программой целого класса. Независимым производителям не нужен социализм, они даже не хотят слышать о нём. Они владеют средствами производства, которые гарантируют им источник существования. Даже бедственное положение, в котором они оказываются в результате конкуренции с крупными капиталистами, не приближает их к социализму. Они лишь ещё больше хотят сами стать крупными капиталистами. Они периодически могут желать ограничения конкуренции, возможно даже под именем социализма, но они не желают терять собственную независимость. Поэтому, до тех пор, пока существует сильный средний класс, он действует как защитный барьер для капиталистов против атак рабочих. Если рабочие требуют обобществления средств производства, то получают в лице среднего класса такого же врага, как и сами капиталисты.

Разложение среднего класса знаменует собой концентрацию капитала и рост пролетариата. Капитал, следовательно, сталкивается с тем, что армия его врагов растет, а число его защитников уменьшается. Для пролетариата социализм — это необходимость, он является единственным средством, защищающим труд от грабежа орд бесполезных паразитов, единственным спасением от нужды и бедности. По мере того как всё большая часть населения превращается в пролетариев, социализм становится не только необходимым, но всё более и более возможным. Телохранители частной собственности слабеют и становятся все бессильнее перед постоянно растущим пролетариатом.

Поэтому, само собой разумеется, что буржуазия с тревогой следит за исчезновением среднего класса. Современное развитие, которое вселяет в пролетариат надежду и уверенность, вызывает у правящего класса страх за своё собственное будущее. Чем быстрее пролетариат, ее враг, растёт, тем быстрее сокращается класс собственников, и тем отчетливее буржуазия видит приближение собственной гибели. Что же делать?

Правящий класс не может добровольно отказаться от собственного господства, так как это господство он считает единственной основой мирового порядка. Он должен защищать своё господство, а делать это он может только тогда, когда он сохраняет надежду и уверенность. Но современные условия не дают ему такой уверенности, поэтому он создаёт для себя надежду, которая не имеет реальной основы. Если бы этот класс смог бы ясно увидеть закономерности общественного развития, он бы утратил всякую надежду в собственные возможности. Он бы увидел в себе стареющего деспота, преследуемого миллионами его собственных жертв, кричащих ему о его же преступлениях, где бы он не появился. В страхе он бы закричал сам, закрыл бы глаза, чтобы не видеть реальность, и приказал бы своим наймитам сочинить ложь, которая бы рассеяла горькую правду. Красивые сказки, которые бы прославляли его величество, которые бы внушали ему надежду на вечную жизнь и развеяли его страхи и ночные кошмары. Концентрация капитала? Капитал постоянно становится демократичнее, благодаря распространению акций и облигаций. Рост пролетариата? Пролетариат в то же время становится всё более спокойным и податливым. Разложение среднего класса? Нонсенс, новый средний класс растёт и занимает место старого.

Именно эту теорию о новом среднем классе я бы и хотел обсудить в настоящей работе. К этому новому классу принадлежит, в первую очередь, профессура. Их функция состоит в том, чтобы поддерживать комфорт буржуазии своими теориями о будущем и именно в их среде зародилась эта басня о новом среднем классе. В Германии Шмоллер, Вагнер, Масарг и толпа других авторов взяли на себя труд создания этой теории. Они утверждают, что социалистическая теория об исчезновении среднего класса не имеет большой ценности. Статистика показывает, что получатели среднего дохода столь же многочисленны как и прежде. Место исчезающих независимых производителей занимают другие группы населения. Крупномасштабное производство нуждается в большом количестве функционеров среднего звена: мастеров, квалифицированных рабочих, инженеров, менеджеров, руководителей и проч. Они создают подлинную управленческую иерархию. Это старшие и младшие офицеры промышленной армии, армии, в которой крупнейшие капиталисты — генералы, а рабочие — простые солдаты. Члены так называемых «свободных» профессий: врачи, адвокаты, писатели и прочие также принадлежат к этому классу. Также утверждается, что новый класс постоянно растёт в числе и занимает место старого среднего класса.

Эти наблюдения верны сами по себе, хотя не совсем новы. Всё, что в них ново, так это попытка с их помощью опровергнуть социалистическую теорию классов. Это было заявлено особенно чётко, например, Шмоллером на Евангелическом Социальном Конгрессе в Лейпциге в 1897 году. Аудитория пришла в восторг от хороших новостей и объявила в резолюции: «Конгресс с удовольствием отмечает жизнеутверждающее и научно обоснованное убеждение докладчика в том, что современное развитие не ведёт с необходимостью к разрушению класса столь полезного для общественного благоденствия, как средний класс». А другой профессор заявил: «Он вселил в нас оптимизм по поводу будущего. Если не правда то, что средний класс и мелкая буржуазия исчезают, то нам нет необходимости пересматривать фундаментальные принципы капиталистического общества».

Невозможно лучше, чем этими высказываниями передать тот факт, что наука — простая служанка капитализма. Почему утверждение о том, что средний класс не исчезает, объявляется жизнеутверждающим? Почему оно порождает удовлетворение и оптимизм? Потому ли, что благодаря этому рабочие получат лучшие условия или станут менее эксплуатируемы? Нет. Ровно наоборот. Если эти утверждения правда, то рабочий навсегда останется в рабстве у постоянной армии своих врагов. То, что служит предотвращению его освобождения, объявляется жизнеутверждающим и оптимистичным. Не открытие истины, а подбадривание ненужного класса паразитов — вот цель этой науки. Неудивительно, что она противоречит истине. Она терпит крах не только в своей попытке опровергнуть социалистическое учение, но и в попытке обнадёжить класс капиталистов. Комфорт, который она даёт не более чем самообман.

Социалистическое учение о концентрации капитала не означает исчезновения средних доходов. Оно не имеет ничего общего с относительными размерами дохода. Напротив, оно исследует общественные классы и их экономические функции. С нашей точки зрения общество состоит не из бедных, обеспеченных и богатых, из тех у кого ничего нет, у кого есть немного или много, а из классов, каждый из которых выполняет определённую роль в процессе производства. Поверхностная классификация по доходам всегда была средством, при помощи которого буржуазные авторы запутывали общественные отношения, привносили неточности вместо ясности. Социалистическая теория восстанавливает ясность и точность, концентрируя внимание на настоящем разделении общества. Этот метод позволил сформулировать закон общественного развития; крупномасштабное производство постепенно вытесняет мелкое. Социалисты утверждают не исчезновение средних доходов, а исчезновение мелких, независимых производителей. Это обобщение профессора не атакуют. Каждый, кто знаком с ситуацией в обществе, любой журналист, любой чиновник, любой мелкий буржуа, любой капиталист знает, что это так. В самом утверждении о том, что средний класс спасён новым, растущим классом, содержится признание, что прежний исчезает.

Но этот новый средний класс имеет характер совершенно отличный от предыдущего. То, что он находится между капиталистами и рабочими, и имеет средние доходы, является его единственным сходством с мелкой буржуазией прежних времён. Но это была самая незначительная из основных характеристик мелких буржуа как класса. Важнейшая характеристика, экономическая функция, нового среднего класса совершенно отлична от прежнего.

Члены нового среднего класса не самостоятельные, независимые производители, они заняты на службе у тех, кто обладает капиталом для ведения собственного дела. С экономической точки зрения, старый средний класс состоял из капиталистов, даже если они и были мелкими капиталистами; новый состоит из пролетариев, даже если они высокооплачиваемые пролетарии. Старый средний класс жил за счёт обладания средствами производства, а новый живёт за счёт продажи своей рабочей силы. Экономический характер последнего не изменяется от того, что его рабочая сила более квалифицирована и потому более высокооплачиваема. Не меняется он и из-за более интеллектуального характера работы, от того, что мозг задействован больше, чем мускулы. В современной промышленности с химиком или инженером обращаются как с наёмным рабочим, их интеллектуальные способности используются до предела, также как и физические возможности простого рабочего.

Всё это показывает, что болтовня профессуры о новом среднем классе — это не более чем глупость, басня, попытка самообмана. Новый средний класс никогда не займет место старого, защищавшего частную собственность от стремления пролетариата к экспроприации. Независимые мелкие капиталисты прежних времён чувствовали собственный интерес в защите частной собственности на средства производства, потому что сами были собственниками средств производства. Новый средний класс не имеет ни малейшего интереса в сохранении за другими привилегии, к которой он сам не имеет отношения. Для них безразлично служат ли они индивидуальному предпринимателю, акционерной компании, общественной организации, сообществу или государству. Они более не мечтают о создании собственного дела, они знают, что всю жизнь останутся простыми исполнителями. Обобществление средств производства только лишь улучшит его положение, освободив его от капризов частного капиталиста.

Буржуазные авторы неоднократно подчёркивают, что новый средний класс имеет гораздо более уверенные позиции в обществе, чем старый, и поэтому у него меньше причин для недовольства. Тот факт, что акционерная компания разрушила бизнес мелкого буржуа — это плата, которая не может сравниться с теми преимуществами, которые получает этот бывший собственник. Ведь он получает место на службе в какой-нибудь компании, где, как правило, его жизнь гораздо свободнее от тех забот, которые у него были раньше. Странно, что они столь долго боролись за выживание, желая сохранить свой бизнес, работая в убыток, в то время как у них было столь соблазнительное местечко в качестве альтернативы! Что эти апологеты капиталистической системы осторожно обходят в этом описании, так это ту огромную разницу между зависимым нынешним положением и прежней независимостью. Старый средний класс без всякого сомнения ощущал давление нужды или конкуренции, однако представитель нового среднего класса вынужден подчиняться заносчивому хозяину, который может уволить его в любой момент по собственной прихоти.

Теперь совершенно очевидно, что те заботы, которые тяготили мелкую буржуазию прошлого, безразличны для квалифицированных рабочих и офисных служащих, работающих на современного капиталиста. К тому же часто их доходы даже больше. Но для поддержания капиталистической системы они бесполезны. Не индивидуальное недовольство, а классовый интерес — движущая сила социальной революции. Сегодня положение промышленного наёмного рабочего часто лучше, чем независимого мелкого фермера. Тем не менее, фермеры, владеющие маленьким кусочком земли, заинтересованы в сохранении системы частной собственности, в то время как наёмный рабочий требует её разрушения. То же самое верно и по отношению к среднему классу — угнетённые, недовольные мелкие капиталисты, несмотря на недостатки своего положения, были опорой капитализма, которой никогда не смогут быть лучше устроившиеся, избавленные от забот работники современного треста.

Всё это означает лишь то, что профессорские речи, предназначенные успокоить буржуазию и скрыть от неё происходящую трансформацию среднего класса, оказываются чистым обманом, лишённым даже отдалённого сходства с наукой. Утверждение о том, что этот новый класс занимает то же место в классовой борьбе, что и мелкая буржуазия прошлого, оказывается ничего не стоящей уловкой. Но реального места этого нового класса, его действительной функции в обществе я ещё не коснулся1.

Продолжение читайте здесь

Английский вариант текста: http://www.marxists.org/archive/pannekoe/1909/new-middle-class.htm

Перевод — Андрея Пилипенко

СРС

ГИМН РЕВОЛЮЦИОННЫХ ВООРУЖЁННЫХ СИЛ КОЛУМБИИ – АРМИИ НАРОДА (РВСК-АН)

 

До 40 % бойцов ФАРК составляют женщины!

Революционные Вооружённые Силы Колумбии — Армия Народа (исп. Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia – Ejército del Pueblo), ФАРК — леворадикальная повстанческая группировка Колумбии.  настаивают на том, что эта организация является партизанской, действующая на основе боливарианских идей.

"Мы — военно-политическая организация, находящаяся в оппозиции правящему режиму Колумбии, ведомая идеями Маркса, Ленина и Боливара. Мы боремся за социалистическое общество, дабы восстановить справедливость на всей планете, начав с нашей родины"

В МОСКВЕ ПРОШЁЛ ПИКЕТ В ПОДДЕРЖКУ УКРАИНСКИХ АНТИФАШИСТОВ

1dsc_0170 26 мая в 14 часов напротив посольства Украины начался пикет солидарности с украинскими антифашистами.В нем приняли участие около 30 человек — представители Автономного Действия, Хранителей Радуги, другие анархисты и антифашисты. Несмотря на "сведения", которыми поделились охранявшие акцию менты, неонацисты на ней так и не появились. Помимо Москвы, акции солидарности прошли в Лондоне (24 мая) и  Познани (25 мая).

 

 

1dsc_0217

Напомним, антифашисты призвали к международной кампании против преследования своих единомышленников. В последние месяцы в России и на Украине наблюдались беспрецедентные репрессии против антифашистких активистов. В одних случаях против российских антифашистов выдвинуты сфабрикованные обвинения и даже вынесены обвинительные приговоры, а в других антифашисты подверглись преследованию лишь за то, что защищались от агрессии нацистов.

 

 

1dsc_0150 Президент Украины объявил антифашистов "экстремистами" и приказал правоохранительным органам "тщательно изучить политические мотивы" в деле о смерти нациста Максима Чайки, который погиб в Одессе при попытке напасть на пятерых антифашистов в компании 15-ти своих друзей.

Называя нацистов "патриотами", Ющенко тем самым выразил свои симпатии по отношению к ним. Вскоре Служба Безопасности Украины — СБУ, которая находится под непосредственным контролем президента, заявила, что за смертью Максима Чайки стоит одна из пророссийский партий. Очевидно, что это дело используется различными силами на Украине для спекуляций во внутриполитической борьбе за власть.

22 апреля спецслужбами Украины был похищен, избит, перемещен в Одессу антифашист из Киева. Однако впоследствии его отпустили. СБУ также заявляет, что антифашист, подозреваемый в убийстве Чайки, в настоящий момент скрывается на территории России, и требует его экстрадиции на Украину. Даже если это так, весьма сомнительно, что там он предстанет перед справедливым и беспристрастным судом после заявлений, сделанных украинским президентом.

Тем временем в России, стране, которая, по словам Ющенко, поддерживает украинское антифашистское движение, также проводятся репрессии по отношению к антифашистам.

21 апреля московский антифашист Алексей Олесинов был осужден на год за драку в одном из ночных клубов, которой в действительности не было. 8 мая в Санкт-Петербурге антифашист Алексей Бычин был осужден на 5 лет за драку с двумя нацистами (один из которых был, как оказалось, милиционером) в июне 2008 г. 14 мая в Казани антифашисту Артуру Валееву дали 4 года за причинение мелких телесных повреждений нацистам, которые напали на него и его друга в ноябре 2008. В Ижевске нацисты активно сотрудничают с милицией: при их участии фабрикуются уголовные дела против антифашистов. Так, в течение года более 80 антифашистов были задержаны по различным вымышленным доводам. На данный момент имеется 2 серьёзных уголовных дела, по которым в качестве обвиняемых проходят 6 человек. Во Владивостоке длится судебный процесс надо Юрием М., который при самообороне по неосторожности убил одного из двух нацистов, атаковавших его в ноябре 2008.

Большинство провокаций и репрессий против Антифа в России организованы "Центром Противодействия Экстремизму" — это новый отдел, который заменил УБОП. Уже до реорганизации, УБОП прославился провокациями, а даже убийствами политических активистов, то есть, изменение названия — это просто последнее подтверждение того, что власть предпочитает борьбу с оппозицией борьбе с мафией.

Но чтобы они не говорили, антифашистское движение не поддерживаются ни властями "Запада", ни властями "Востока", и можем рассчитывать только на поддержку самоорганизованных инициатив всего мира. Несмотря на усиливающиеся репрессии, и рост количества жертв фашистского насилия (В России только в течение первых 4-х месяцев 2009-ого года как минимум 23 человека были убиты и 98 ранены в последствиях расистских нападений), антифашисты непоколебимы перед атаками со стороны государств и расистских группировок. Сегодня международная солидарность антифашистам Украины и России важнее, чем никогда!

Антифашистська дія

ПОСОЛЬСТВО УКРАИНЫ В ХЕЛЬСИНКИ АТАКОВАЛИ "БОМБАМИ" С КРАСКОЙ

helsinkipicture_2 25 мая, рано утром мы атаковали Украинское посольство в Кулосаари (район Хельсинки) "бомбами" с краской в знак протеста против союза Украинского президента Ющенко с ультраправыми.

После смерти фашисткого активиста Максима Чайки во время его и 15 его наци дружков нападения на пятерых антифашистов, Украинский президент Ющенко назвал Чайку "патриотом" и обвинил в инциденте пророссийскую партию. Это доказывает, что Ющенко готов использовать украинских нацистов для его собственной политической игры.

Это еще и акция солидарности с Алексеем Бычиным, Артуром Валеевым, Алексеем Олесиновым, Артемом Локутовым и другими антифашистами, подвергшимся репрессиям в России.

Наша борьба интернациональна!

Антифашисты Хельсинки

http://takku.net/article.php/20090522213855438
http://www.vartti.fi/artikkeli/73a1b8eb-f12e-402e-914d-5b71e7c208b2

ПОЧЕМУ Я ПРОТИВ ОТСТАВКИ ЛУЦЕНКО ЗА ПЬЯНКУ

Автор: Шапинов Виктор

Должен прямо заявить: я против того, чтобы министра внутренних дел Украины Юрия Луценко отправляли в отставку за пьяный дебош в аэропорту Франкфурта-на-Майне. И вот почему.

lucenko_big Конечно, человек, являющийся, по признанию людей из его собственного окружения, законченным алкоголиком, может быть признан профессионально непригодным для работы министра. Но для этого нужно иметь как минимум медицинское заключение, а не только слухи. Засвидетельствованный немецкой полицией факт пьяной ругани и швыряния мобильным телефоном министра, конечно, не украшает. Но законченным ханжой будет тот, кто станет требовать крови Луценко лишь на основании этого факта, – ведь сам этот ханжа, скорее всего, утоляет жажду отнюдь не квасом и выпить не дурак. Скорее всего, этот самый ханжа, застигнутый за употреблением проклятых во веки веков спиртосодержащих напитков, хотя бы раз в жизни расставался с небольшой суммой денег, которая перекочевывала в карманы подчиненных Юрия Луценко. Это я к тому, чтобы в первых рядах бросающих камни в министра были те граждане, которые сами без греха…

Ясно, что Луценко просто не повезло. Если бы в Корею существовали прямые рейсы из Киева или реши он лететь через Москву, всё, скорее всего, прошло бы для него гладко, а мы не стали бы свидетелями образцово-показательного выступления хора политических оппонентов, требующих отставки дебошира. Отсюда вытекает вывод: если ты министр, то не совершай мелких правонарушений, не пей, не кури травку, не справляй нужду в неположенном месте – и можешь делать всё, что тебезаблагорассудится.

Что же «благорассудилось» Луценко до того, как тот был пойман на горячем германской полицией? «Послужной список» министра, подготовленный членом гражданского совета при МВД по правам человека Владимиром Чемерисом, заставляет прийти к выводу: уволить Луценко за пьянку – все равно, что посадить маньяка за неправильный переход улицы. Владимир Чемерис приводит примеры многочисленных нарушений прав человека со стороны сотрудников МВД, каждое из которых могло бы стать поводом для отставки министра и всего высшего руководства министерства. Нарушение права граждан на свободу собраний, скандальные тренировки спецподразделений по разгону демонстраций, заявления самого министра о применении слезоточивого газа к митингующим – не это интересует политических конкурентов Луценко, а банальная пьянка в аэропорту.

Отношение сотрудников МВД к проблеме фашизма и антифашизма вообще лежит за гранью понимания нормального человека. Среднестатистический европейский правозащитник умер бы от апоплексического удара, если бы узнал, что в документах украинского МВД фашисты и антифашисты в молодежной среде перечисляются через запятую – как угроза, одинаково опасная общественному порядку.

Почти год назад на пресс-конференции, посвященной убийствам на расовой почве, я задал этот вопрос представителю управления по мониторингу соблюдения прав человека органами МВД Вадиму Пивоварову. Господин Пивоваров ответил тогда, что, мол, и те и другие – это молодежные экстремистские формирования, а потому доблестная милиция будет и дальше вести с ними незримый бой. Несмотря на свои скандальные заявления, Вадим Пивоваров до сих пор на своем боевом посту – так же, как и его патрон. Незаконные задержания и пытки антифашистов после резонансного убийства лидера одной из неонацистских группировок Максима Чайки – прямое следствие подобной политики руководства МВД, для которой антифашист ничем не лучше, а то и хуже фашиста.

Стоит ли говорить, что подчиненные господина Луценко 1 мая, в День международной солидарности трудящихся, дали собраться на площади Шевченко сотне участников неонацистского марша «правых автономов», а четырем сотням левых и антифашистов, применив силу, не разрешили пройти к этому месту, несмотря на поданную заявку?

Ведомство Луценко предпочитает неофашистов антифашистам. Милицейским чинам плевать на то, что согласно Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации Украина взяла на себя обязательство осудить всякую пропаганду и все организации, которые основываются на идеях или теориях преимущества одной расы или группы лиц определенного цвета кожи или этнического происхождения, или пытаются оправдать, или поощряют расовую ненависть и дискриминацию в любой форме, и обязываются принять немедленные и позитивные меры, направленные на искоренение всякого подстрекательства к такой дискриминации или актам дискриминации. Украина также подписала международные обязательства по пресечению распространению неофашистской и расистской пропаганды в интернете. Где уголовные дела против идеологов неофашизма, подстрекающих к преступлениям на национальной и расовой почве? Где расследование деятельности неонацистских организаций?

Возможно, для господина Луценко является секретом существование в Украине организаций, которые проповедуют расовую и национальную нетерпимость – таких, как Украинская национал-трудовая партия, «Патриот Украины» и других? А ведь деятельность этих организаций подпадает под действие уже существующего уголовного законодательства – проведение нацистских маршей, распространение неофашистской литературы, использование свастик и других атрибутов III Рейха.

Боюсь, что для Луценко – это не секрет. Ведь представители ультраправых организаций участвовали в съездах движения «Народная самооборона», руководителем которого и является министр. Сам он неоднократно заявлял (совсем в духе своих национал-социалистических друзей), что «нелегальные иммигранты Украине не нужны» и что они несут «проблемы болезней, нетипичных для нашей страны», – согласитесь, такие речи приличествуют малолетнему наци-скинхеду с Троещины, а не министру внутренних дел страны, считающей себя демократической.

Это не пьянка – это серьезнее.

Вот почему я предпочел бы министра пьющего и употребляющего легкие наркотики трезвеннику, якшающемуся с фашистами и поощряющему нарушения прав человека. Вот почему я против отставки Луценко по причине франкфуртского инцидента. На совести министра и его подчиненных – куда более серьезные грехи, чем пьяная ругань и потасовка. Именно эти факты должны быть расследованы.

И здесь можно упрекнуть не только Луценко и его подручных. Само общество, которое с интересом следит за скандальными подробностями неумеренного потребления министром алкоголя, но остается глухим к милицейскому беспределу, ксенофобским заявлениям руководства МВД – разве наше общество не виновато в происходящем? Возможно, перефразируя графа Жозефа де Местра, мы должны сказать: народ имеет такую милицию, какую заслуживает?

Несомненно, замена Луценко на любого другого кандидата сможет ликвидировать лишь самые отвратительные и крайние эксцессы внутри МВД. Чтобы в корне изменить ситуацию, нужны кардинальные перемены. Прежде всего, общество, его демократические слои, должны проявлять желание контролировать структуру милиции. Мне кажется, что действительно демократически организованная народная милиция может быть создана лишь на основе восприятия опыта первых лет после Октябрьской революции, когда правоохранительные органы непосредственно формировались Советами – органами низовой, пролетарской демократии – и были им подотчетны.

Рабкор.Ру

ПРАВО МІНІСТРА І ПРАВО ГРОМАДЯНИНА

Ніяких дебошів він не вчиняв і жодних офіційних документів про стан його сп’яніння японській громадськості пред’явлено не було. Справа честі міністра – подати у відставку наступного ж дня після того, як інформація про його неадекватні дії була оприлюднена. Хоча б для того, щоб зберегти рештки поваги до себе як до людини, зрештою, як до чоловіка.

Юрій Луценко не робив цього тиждень після інциденту у німецькому аеропорту. Як не зробив цього і після того, як у лютому його підлеглі "помилково" скалічили ні в чому не винного мешканця Криму. Не зробив він цього і після проведених 15 березня у Києві та Сімферополі мітингів низки громадських організацій проти "міліцейської сваволі".

Тепер він таки написав заяву про звільнення. Але сам текст цієї заяви, заяви його заступників та перебіг подій у парламенті, який має затвердити його відставку, показує, що звільняти своє крісло Луценко не збирається.

Він сподівається, що за відставку не проголосує "коаліція" та комуністи (син одного з лідерів КПУ є заступником Луценка) і відставку буде провалено. Таким чином ця заява є лиш кроком для збереження міністра на своїй посаді.

Я хотів говорити не про "франкфуртську битву", а про порушення права українських громадян на мирні зібрання з боку міліції під час демонстрацій 1 та 2 травня. І думаю, що не франкфуртський інцидент має бути підставою для відставки, бо це – справа особистої моралі міністра.

Підставою для відставки мають стати систематичні порушення прав громадян з боку міліції під керівництвом міністра внутрішніх справ Юрія Луценка та його заступників.

Про такі порушення неодноразово говорили правозахисники. Я, зокрема, – про порушення права на мирні зібрання і про те, що за міністра Луценка та його заступника з громадської безпеки Олександра Савченка (до речі, одного з тих, хто розганяв мітинги "України без Кучми") таких порушень стало більше, ніж за попередні періоди.

У грудні 2008 року Громадська рада МВС з прав людини ухвалила рішення про створення комісії щодо розслідування фактів порушення свободи зібрань. До комісії увійшли представники громадськості. Працівники МВС мали бути включені згодом (на засіданні ради Луценко і Савченко були відсутні). Та роботу комісії керівництво МВС проігнорувало, як і інших комісій за участі представників громадськості.

Очевидно, впевненість у своїй вседозволеності й стала причиною продовження порушень громадянських прав з боку міліції вже на початку цього року, зокрема, й скандальних навчань міліцейських спецпідрозділів щодо розгону мітингів та наступного за ними сумного інциденту в Криму.

1 травня посадові особи міліції (полковник Пасльон з ГУ МВС у Києві) всупереч статті 39 Конституції, тобто самочинно, без рішення суду, вирішив, хто має право, а хто не має права проводити мітинг біля пам’ятника Тарасові Шевченку.

Нагадаю, Київська міськдержадміністрація подала до суду заяви про заборону усіх масових заходів 1 травня 2009 року. До честі української Феміди, суд не задовольнив жодну з цих заяв і, таким чином, усі громадяни Києва мали повне право відзначати День солідарності трудящих.

Проте міліцейський полковник вирішив, що цього дня біля Тараса можуть збиратися тільки представники правих (близько 100 осіб). Учасники ж демонстрації лівих і антифашистів (близько 400 осіб) були заблоковані міліціонерами на підступах до парку Шевченка, а потім фактично під конвоєм були доправлені до найближчого метро.

У діях полковника є всі ознаки порушення статей 340 (незаконне перешкоджання проведенню мітингів і демонстрацій) та 364, 365 (перевищення та зловживання владою) Кримінального кодексу.

Втім, питання не тільки у криміналі. Свого часу радянська влада 9 березня (день народження Шевченка) та 22 травня (день перепоховання Шевченка) також визначала – кому не можна збиратися біля Тараса у Києві.

1990-го мене затримали у парку Шевченка за статтею 185-1 Адмінкодексу (порушення порядку проведення мітингів і демонстрацій), а 2001-го міліція, на чолі з тодішнім заступником начальника київської міліції, а нині – заступником міністра Савченком, не пустила до Тараса учасників УБК (і теперішнього міністра теж).

Що ж, всупереч філософській тезі Еклезіаста про те, що немає нічого вічного під Місяцем, доводиться констатувати – таки є. Це впевненість міліціонера в тому, що саме він має право вирішувати: кому що можна, а кому – ні.

Українська земля і пам’ять Тараса – це наша, громадян України, земля і пам’ять. І не міліцейському чиновнику вирішувати, де нам ходити і як цю пам’ять шанувати.

Що повинна була робити міліція, коли є ризик сутичок між політично різнополярними демонстрантами? У європейській судовій та адміністративній практиці це питання давно вирішене.

У класичному вже рішенні Європейського суду з прав людини, у справі "Лікарі за життя" проти Австрії" вказано, що держава (а МВС – державний орган) повинна забезпечувати реалізацію права усіх громадян на мирні зібрання. І тамтешня поліція стає між демонстрантами з різних таборів та вживає інших заходів для того, аби не допустити при цьому порушень громадського порядку.

До речі, згідно статті 17 закону про виконання рішень Європейського суду, ці рішення є джерелом права в Україні. Окрім того, вже український суд не заборонив мітингів ні правих, ні лівих 1 травня.

До речі. Протягом 2007 року українська міліція (міністр Василь Цушко, заступник з громадської безпеки Василь Фатхутдінов) змогла забезпечити громадський порядок у багатьох гострих випадках, не порушуючи прав жодної із сторін можливого протистояння, наприклад, під час довготривалих мітингів "за" та "проти" указів президента про розпуск парламенту.

Прикро, що міліцейські керівники у травневих подіях показали свою політичну заангажованість і фактично стали на бік крайніх правих. Наприклад, 2 травня міліціонери, знову ж таки всупереч Конституції та рішенню суду, заблокували учасників "Маршу свободи" на невеличкому п’ятачку біля приміщення УНІАН, в той час як представники ВО "Свобода", які виявляли явну агресію до учасників "Маршу", мали можливість безперешкодно пересуватися Європейською площею столиці.

Таке відверте сприяння міліцейських чиновників конкретним політичним силам можна пояснити як недавньою заявою президента проти антифашистського руху, яка, як по духу, так і буквально збігається із заявами правих організацій, так і тим, що ще 2006 року з приводу того ж "Маршу свободи" міністр Луценко (тодішній прихильник, а нині – опонент Ющенка) з екранів телевізорів заявив, що став би в лави противників "Маршу".

Того року противниками "Маршу" були представники ультраправої Української націонал-трудової партії.

1 і 2 травня міліцією було незаконно затримано низку громадян у різних містах України. У Харкові затримано 4-х осіб, зокрема за скандування гасла "Ющенко – геть!". Правозахисники вже дали оцінку цьому факту.

І ще один красномовний штрих до діяльності МВС у галузі забезпечення свободи зібрань – організація "Щит". Утворена головно з колишніх міліціонерів і очолювана фігурантом виборчого списку БЮТ (нині – політичного союзника Луценка), ця організація взяла на себе роботу, подібну до "чорних ескадронів".

Щоправда, "Щит" не вбиває, а лише перешкоджає громадянам реалізовувати свободу зібрань тоді, коли це не може зробити міліція.

Так, зокрема, "Щит" розгромив намети організації "Братство" (близька до мера Києва – політичного опонента БЮТ і Луценка) у самісінькому центрі столиці. Міліція "не встигла" на місце подій, хоч від будівлі ГУ МВС у Києві та від будівлі МВС України до Майдану максимум 10 хвилин пішки.

Організатори погрому ніякої відповідальності не понесли і, мабуть, не понесуть. Так само, як не понесли жодної відповідальності організатори погрому наметового містечка УБК 6 лютого 2001 року на Хрещатику (нагадаю, заступник начальника київської міліції у 2001-му і заступник міністра у 2009-му – одна й та сама особа).

Все це – невеликий перелік порушень лише одного з громадянських прав, відповідальність за які має нести міністр внутрішніх справ та його "профільний" заступник.

Питання про те, скільки і де пити, має бути питанням совісті самого міністра, зрештою, це його право як громадянина. Але питання про систематичні порушення прав громадян його відомством – не особиста справа міністра. І саме це має стати предметом розгляду у Верховній Раді.

 

 

 

Володимир Чемерис, Інститут "Республіка", член Громадської ради МВС з прав людини, для УП

Українська правда

ФАШИЗМОВ МНОГО

 

 

hydra2 Так повелось еще с 30-х гг. XX в., когда казалось, что есть всего 3 варианта фашизма: нацизм, итальянский фашизм и франкизм. Эти три фашизма часто именуют «классическими», а все остальные считаются «неклассическими». «Классические» фашизмы имеют некоторые общие черты: все они — движения «среднего класса», предъявляющего претензии на политическую власть — в ущерб традиционным элитам и в противодействие «социальным низам» (рабочим, крестьянам), — причем движения массовые, создавшие собственную, отличную от традиционного консерватизма, идеологию и использующие революционные методы борьбы против левого революционного лагеря. Но дальше начинаются резкие различия даже между «классическими» фашизмами. Нацизм опирался на городской «средний класс»; строил иерархическое технократическое военное индустриальное государство (в идеале — гигантский военный завод); поддерживался (и приводился к власти) промышленным капиталом; был ориентирован на языческую мистику и расовую чистоту; рассматривал свою «революцию» как эксперимент по ускоренной модернизации; ставил государство в подчинение партии. Итальянский фашизм опирался на сельский «средний класс»; строил патерналистское «корпоративное государство»; поддерживался (и приводился к власти) преимущественно сельскохозяйственным крупным капиталом; был ориентирован на католицизм и внешний национализм (средиземноморский империализм); рассматривал свою «революцию» как национально-превентивную — с целью недопущения «большевизации» Италии; ставил партию в подчинение государству. Франкизм еще более откровенно опирался на сельский «средний класс», чем итальянский фашизм, но также и на колониальные круги и военщину; поддерживался (и приводился к власти) феодальнойэлитой; строил патриархальномонархическое государство; был ориентирован на воинствующий (антимасонский) католицизм; рассматривал свою «революцию» как радикальный способ вернуть Испанию к временам средневековой мировой империи.

Сторонники разных фашизмов истребляли друг друга. В Австрии в феврале 1934 г. сначала к власти пришли сторонники итальянского фашизма — австрофашисты (хеймверовцы), но уже в июле нацисты организовали путч и убили канцлера Э. Дольфуса, а кончилась борьба разгромом австрофашизма и аншлюсом. В Венгрии сторонники итальянского фашизма — хунгаристы во главе с адмиралом Хорти — были в 1944 г. свергнуты венгерскими нацистами — нилашистами во главе с Салаши. В Румынии противоборство между сторонниками итальянского фашизма и нацизма — «зеленорубашечниками», «железногвардейцами», Антонеску и Хорией Симой — вылилось во взаимный массовый террор и форменную гражданскую войну.

После II Мировой войны правящие элиты уже не разу не повторили своей довоенной ошибки — не сделали ставку в борьбе с социальной революцией на движения «классического» фашизма: оказалось, что эти экстремистские движения «среднего класса», придя к власти, легко выходят из-под контроля. Поэтому все послевоенные фашистские режимы (исключая франкистский, который, бюрократизировавшись, быстро утратил всякую связь с массовым движением) уже были «неклассическими«.

«Неклассические» фашизмы существовали еще до II Мировой войны. Скажем, португальский салазаровский фашизм был первым примером впоследствии очень распространенного военного фашизма, когда традиционные консервативные элиты руками армии устанавливают фашистскую власть, а затем уже сам режим начинает фашизацию общества, создавая «под себя» фашистские партии и движения. Искусственное происхождение такого фашизма определяет, как правило, его клерикальный, патриархальный, традиционный (а не революционный, как у нацистов) характер. Во второй половине XX в. такие режимы десятками возникали в странах «третьего мира».

Другими вариантами еще довоенного «неклассического» фашизма были монархофашизм и крестьянский (бауэровский, кулацкий) фашизм, распространившиеся в странах Восточной Европы (в том числе и в лимитрофах). Это также были фашистские движения (а затем и режимы) с очень ограниченной социальной базой, не сумевшие мобилизовать массы, а пришедшие к власти с помощью традиционных элит (хотя иногда и в результате государственных переворотов), испуганных «красной опасностью». Быстрое включение этих партий и режимов в орбиту итальянского и германского влияния замаскировало их своеобразие, с одной стороны, и не дало им развиться в самостоятельное явление — с другой.

Во Франции до войны между собой конкурировало несколько разных фашизмов: французский вариант итальянского («франсизм» и др.), французский вариант нацизма (Французская народная партия и др.), французский вариант франкизма («кагуляры») и, наконец, оригинальный аристократически-элитарный фашизм «Аксьон франсэз», близкий к монархо-фашизму.

После II Мировой войны «неклассический» фашизм был представлен в основном режимами «зависимого» фашизма, или, по другой терминологии — «наведенного» фашизма (имеется в виду — наведенного извне, из-за границы). Как правило, это были ультраправые режимы в странах «третьего мира», установленные путем военных переворотов (военный фашизм) по указанию и на деньги стран «первого мира», западных демократий (чаще всего — Вашингтона). Непосредственной причиной создания таких режимов служила либо необходимость свергнуть какое-то уже существующее левое (или просто антиамериканское) правительство (в Бразилии, Гватемале, Чили и т.п.) либо не допустить прихода левых к власти.

Поскольку «зависимый» фашизм зависел от «демократической метрополии», то часто при фашистских режимах соблюдался в той или иной степени «демократический декорум»: существовали парламент, многопартийная система, проводились «выборы». Разумеется, это была в большей или меньшей степени бутафория (в Парагвае при Стресснере вопрос «сожительства» фашизма с демократией решался просто и изящно: в стране всегда действовало военное положение, за исключением одного дня — дня выборов).

Специально для облегчения создания режимов «зависимого» фашизма в силовых структурах стран «третьего мира» активно насаждалась фашистская идеология. Армия, полиция и спецслужбы превращались в некое подобие фашистских партий без самих партий. Задним числом, уже после военного переворота, выяснилось, что убежденных фашистов в чилийской армии было гораздо больше, чем во всех «гражданских» фашистских организациях в Чили. То же самое выяснилось задним числом в отношении бразильской полиции и военной контрразведки.

«Зависимый» фашизм перебрасывал мостик к праволиберальным режимам, движениям и доктринам, «размывая» понятие фашизма и делая его «более приемлемым» для либералов. Так, режим Сомосы, насажденный в Никарагуа североамериканцами, идеологически ориентировался на европейский фашизм и даже помогал уругвайским фашистам готовить переворот — и в то же время выступал в качестве стратегического союзника США в регионе и формально находился в состоянии войны с «державами Оси».

В Европе первым режимом «зависимого» фашизма был послевоенный пробританский режим в Греции, где после освобождения страны от немецких войск началась гражданская война. Британские лейбористы клеймили Черчилля за поддержку в Греции «монархо-фашистов» и «нацистских коллаборационистов», но, придя в 1945 г. к власти, сами поддержали тех же «монархо-фашистов» и «нацистских коллаборационистов».

Еще одним вариантом «неклассического» фашизма являются «новые правые«, возникшие в конце 60-х гг. (первоначально во Франции в виде группы «ГРЕСЕ»). «Новые правые» использовали опыт так называемого двубортного фашизма — европейского респектабельного парламентского фашизма, соединявшего фашистскую идеологию с правоконсервативной практикой в условиях парламентской демократии. «Новые правые» решили обновить фашистскую теорию за счет отказа от примитивного расизма, примитивного универсализма и социальной демагогии. Они заменили представление о расовом превосходстве представлением о несовместимости разных рас, признали ценность меньшинств (национальных и сексуальных) и вопросов экологии, сформулировали по сути постмодернистскую точку зрения на историю и цивилизацию и сделали фашистскую доктрину фактически неотличимой от доктрины неолиберализма в духе Хайека и Мизеса. Политически взгляды «новых правых» совпали со взглядами практиков неолиберализма эпохи рейганомики и тэтчеризма. Не случайно режим Пиночета (режим «зависимого фашизма») характеризуется также как режим «военного тэтчеризма». Даже основополагающие взгляды, публично высказывавшиеся Тэтчер и Пиночетом, часто оказывались идентичными (например, и тот, и другая отказывались признавать существование общества — что являлось, на самом деле, всего лишь повторением доктрины итальянского фашизма). Именно партии и движения, соединявшие идеи «новых правых» с неолиберализмом, добивались в последнее время больших успехов на выборах в Западной Европе: Национальный фронт Ж.-М. Ле Пена во Франции, партия П. Фонтейна в Нидерландах, Партия свободы Й. Хайдера в Австрии и т.д. (показательно, кстати, что Партия свободы входит в Либеральный Интернационал!).

Фашизмы как набор близкородственных общественных феноменов прекрасно уживаются с любым цветом кожи и любой религией. Лидеры НСПАД были германскими язычниками, но официальная программа партии («25 пунктов») выступала за «позитивное» (то есть не разделенное на церкви, экуменическое) христианство, а большинство членов НСДАП было протестантами и католиками; итальянские, испанские, латиноамериканские фашизмы носили подчеркнуто католический характер; греческий и румынские фашизмы были воинствующе православными; гаитянский фашизм Дювалье были вудуистским; японские фашисты, как правило, синтоисты; существуют мусульманские, индуистские (вишнуистские), иудаистские, буддистские (на Шри-Ланке) фашистские организации. Правда, пока еще не было атеистических фашистских движений.

Фашизм не идентичен белому расизму, как видно из опыта Гаити, режима Мобуту в Заире и совершенно фашистской по идеологии ФНЛА Холдена Роберто в Анголе. Тем более необязательным является антисемитизм (фашистские режимы в Центральной Америке были произраильскими, не говоря уже о собственно еврейских фашистских организациях, таких как движение «Ках» или «Кахане хай»). Но любому фашизму обязательно присущи установки на воинствующий антикоммунизм;милитаризм (в узком смысле, то есть на восхваление армии и армейских порядков и перенесение их в гражданскую жизнь);воинствующие ксенофобия, расизм, национализм (то есть такие, которые активно направлены против кого-то: иммигрантов в современной Европе, чернокожих в США или ЮАР, индейцев в Гватемале и Чили, тамилов на Шри-Ланке и т.п.); теоретический элитаризм (то есть отрицание принципа всеобщего равенства); обывательский культурный примитивизм (то есть неприятие культуры во всей ее сложности и полноте — и особенно наиболее интеллектуально сложных ее проявлений).

12 января — 7 мая 2003


Опубликовано в журнале «Новая модель», 2003, № 2 под названием «Много фашизмов. Весьма нехороших, но разных».

http://saint-juste.narod.ru/fash-tip.htm

 

ФАШИЗАЦИЯ ОБЩЕСТВА И АНТИФАШИЗМ

Автор: Шапинов Виктор

Пишу эти строки 20 апреля. Дата сама обязывает говорить о фашизме. Да и поводов не то чтобы мало. И нет оснований предполагать, что к концу дня их не станет больше…

Общественное сознание сегодня легко воспринимает ультраправые идеи. Люди дезориентированы, выбиты из колеи кризисом, внезапно грянувшим после нескольких лет капиталистического роста. Сбитый с толку обыватель в такой ситуации будет неизбежно хвататься за самые простые ответы на вопрос «Кто виноват?».

logoор Общественное сознание сегодня легко воспринимает ультраправые идеи. Люди дезориентированы, выбиты из колеи кризисом, внезапно грянувшим после нескольких лет капиталистического роста. Сбитый с толку обыватель в такой ситуации будет неизбежно хвататься за самые простые ответы на вопрос «Кто виноват?».

Простой пример. Два человека стоят на платформе и ждут электрички. На них нападают десять человек и принимаются избивать. На помощь избиваемым приходит некий гражданин, у которого с собой оказался нож. При помощи холодного оружия он обращает нападающих в бегство, трое из них умирают от ножевых ранений. При этом у нападавших тоже было холодное оружие.

Это буквально сцена для голливудского боевика – с супергероем, который побеждает банду хулиганов и защищает ни в чем не повинных людей. Симпатии на стороне супергероя, зло повержено, справедливость восторжествовала.

Юридически все также укладывается в понятие необходимой самообороны. Ну или, в крайнем случае – превышение пределов необходимой обороны. Тоесть деяние супергероя или вообще ненаказуемо, или оценивается по статье 108 УК РФ, которая предполагает, что «убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, наказывается ограничением свободы на срок до двух лет или лишением свободы на тот же срок». При этом очевидно, что скорее имеет место первый случай, ведь «превышением пределов необходимой обороны и превышением мер при задержании признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства или являющиеся явно чрезмерными». Ясно, что противодействие, оказанное в данном случае десяти отморозкам, совсем не чрезмерно.

Однако в данном случае история осложняется тем, что нападавшие были «русскими патриотами», которые проводили так называемую чистку в подмосковных электричках. А вот избиваемые были гастарбайтерами-таджиками. В итоге нашему супергерою, 26-летнему выходцу из Таджикистана Саиджону Раджабову, правоохранительными органами предъявлено обвинение по статье 105 УК РФ («Убийство»).

Почему же убийство, а не превышение пределов обороны или превышение мер при задержании преступника? Лишь потому, что Саиджон Раджабов – не Иван Иванов? Ведь ясно, что нападавшие неонацисты совершали тяжкое преступление, скорее всего, это покушение на убийство, к тому же с отягчающим обстоятельством – «по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти»…

Украинский пример. 17 апреля во время нападения на антифашистов был убит наци-скинхед Максим Чайка. Причиной смерти Чайки стало его участие в нападении группы из 15 неонаци на 5 молодых людей, которых они посчитали антифа.

«Как сообщают очевидцы происшествия, пятеро молодых людей сидели на лавочке, – пишет украинская Индимедия. – Через какое-то время к ним подошла группа из 15 человек, вооруженных бутылками. Некоторые из них достали перочинные ножи. После словесной перепалки, которая состояла из выяснения причастности группы из 5 человек к определенной субкультуре и их идеологических взглядов, нацисты стали пытаться избивать антифашистов. Те же в свою очередь пытались отбиться от нападавших. Потерпевшим удалось все таки прогнать нападавших, хотя и с использованием холодного оружия и травматического пистолета. Но факт самообороны нельзя отрицать».

Милиция поспешила списать происшедшее на «бытовуху», заявив, что произошла «пьяная драка». «Большие» СМИ и вовсе начали тиражировать нацистскую версию происшедшего. РИА Новости назвали неонациста «активистом патриотической организации» и процитировали соответствующее заявление этой самой «патриотической организации» о том, что действия антифашистов – не акт самообороны, а в них «четко просматривается заказ на политическое убийство». Украинские ЛИГА и «Корреспондент» и вовсе дописались до такого: «В результате нападения группы пророссийских боевиков от ножевых ранений погиб активист местной патриотической общественной организации». Вероятно, нужно постоянно проживать на другой планете, чтобы решить, что одесские антифа – это «пророссийские боевики».

Украинское законодательство менее лояльно к применению мер самообороны, поэтому власть, скорее всего, квалифицирует акт самозащиты как уголовное преступление…

Государство и СМИ предпочитают не занимать никакую позицию в вопросе неонацистских нападений и противостояния им. Де-факто политические акции переводятся в плоскость уголовного законодательства, где они приобретают выгодную для неонацистов трактовку. Нападения наци квалифицируются как банальное «хулиганство», в то время как самооборона от фашистских атак криминализуется.

Какие выводы можно сделать из непрекращающихся нападений радикальных наци, показательного «бездействия» государства и граничащей с поддержкой фашизма реакции СМИ? Полагаю, что в этом случае верной будет оценка значения этих фактов в широкой общественной борьбе, которая, в конечном счете, является классовой и политической борьбой.

Опасность неофашистских групп и «партий» не в том, что они способны прийти к власти. Успех Тягныбока в Тернопольской области в ближайшем будущем вряд ли будет повторен в любом другом регионе Украины. Еще менее вероятен такой сценарий в Российской Федерации. Капитал никогда не допустит неофашистские политические группировки к власти, как это в свое время произошло с НСДАП, они станут инструментом в руках капитала, и этот инструмент будет применяться в ограниченных масштабах, точечно. Неонацисты будут использованы государством и крупнейшими финансово-промышленными группами в своих целях – а именно для погромов и ослабления рабочего и левого движения.

Нападения фашистов на левых активистов опасны. Но еще опаснее с точки зрения перспектив антикапиталистической борьбы сценарий маргинализации леворадикального сегмента политического поля, сведения всей его деятельности к отражению атак неонацистских групп, когда противоречия левых и ультраправых власти и СМИ легко представить как разборки маргиналов, не имеющие ничего общего с действительными проблемами.

В этих условиях успешное «боевое», «милитарное» противодействие неонацистам может пойти не на пользу, а во вред делу антифашизма, если это противодействие не получит общественной поддержки. К сожалению, часто антифашистское движение в настоящее время идет по пути самомаргинализации, когда вся деятельность сводится к взаимной «охоте» друг на друга группировок антифа и неонацистов.

Единственной успешной стратегией антифашистской борьбы может быть лишь такая стратегия, которая свяжет противостояние ультраправым группировкам и социально-экономические проблемы, которые стоят сегодня перед широкими массами населения. Сами ультраправые это чувствуют, поэтому активно «вторгаются» в традиционно левое политическое поле. Примером может служить попытка организации 1 мая 2009 года неофашистской демонстрации в Киеве, когда наряду с расистскими и ксенофобскими лозунгами ультраправые решили использовать антикапиталистические и даже «социалистические» лозунги. При этом неофашисты позиционируют себя как «автономных правых», заимствуя формы организации и эстетику западного анархистского движения.

История показывает, что в условиях дефицита подлинно левого, революционного движения его «нишу» капитал пытается заполнить правыми суррогатами. Муссолини и Гитлер называли свой приход к власти «революциями», пытаясь подчеркивать свою общность с «массой», используя антикапиталистическую риторику, хотя на деле были самыми верными исполнителями воли крупного национального капитала.

После Второй мировой войны массовые фашистские движения ушли в прошлое. Открыто фашистские группы стали вспомогательным средством подавления народных движений, а установление правых реакционных диктатур проводилось через государственный аппарат, армию и полицию. Правые диктатуры зачастую даже обосновывали свое собственное господство существованием еще более правых, открыто фашистских политических групп: мол, если не мы, то фашисты. Однако использование псевдолевой риторики, спекуляция на социальных проблемах ультраправые используют еще чаще.

Дезориентация левого движения, потеря внимания к главному – к антикапиталистической борьбе, концентрация исключительно на противостоянии правым маргиналам косвенно помогают самим ультраправым. Радикальные левые сами могут освободить антикапиталистическое поле для неофашистов, акцентируя внимание исключительно на побочных вопросах классовой борьбы – «милитарном антифашизме», экологии, феминизме, правах животных и т.д., и т.п. Вся эта борьба имеет значение только в случае выдвижения действительной антикапиталистической альтернативы – иначе все реформы останутся лишь подкрашиванием фасада прогнившей изнутри капиталистической системы.

Кризис выдвигает на первый план именно коренные вопросы – сохранение или революционное преобразование общества, основанного на эксплуатации и угнетении. И ультраправые, выдвигая антисистемные лозунги, прекрасно это чувствуют. Чувствуют ли это радикальные левые?

Рабкор.Ру